Книга Объект моей нежности, страница 6 – Алена Смирнова

— Как же? — серьёзно спросил он, не сводя с меня карих глаз.

— Не сплю с незнакомцами.

— Так мы вроде вчера познакомились, — невозмутимо напомнил он.

Ах ты ж, гадёныш! Решил добить меня если не своим спокойствием, так логикой!

И тут я заметила царапину на его плече. Маленькую, но достаточно подозрительную. Я в ужасе посмотрела на свои руки и увидела сломанный ноготь.

— Ну, не-ет, — простонала я, накрывая одеялом голову и сворачиваясь сидя клубком. Вот тебе и сходила на свидание. А главное, вообще не помню, когда я свернула не туда. Когда я вошла в пресловутую «не ту дверь».

— Вы воспользовались пьяной девушкой... — запричитала я под одеялом.

— Я? Нет, Амелия!

— Нет? То есть ничего не было? — выдохнула облегчённо я, выглядывая одним глазком.

— Это вы воспользовались моей безотказностью, — тут же добавил он.

— Что вы имеете в виду?

— А что последнее вы помните?

Я задумалась, пытаясь собрать разбежавшиеся кусочки вчерашнего вечера.

Помню, болтали в кафе.

Потом я предложила прогуляться. И Роберт согласился. Поднялся в номер, переоделся и вернулся в весёлой рубашке и лёгких брюках. Помню сострила, что я выгляжу как женщина на вечернем приёме, а он — как выпускник Гавайской академии по игре на укулеле. Роберт сухо признался, что академию пусть и не оканчивал, но инструментом владеет вполне сносно. Так и не поняла, серьёзно он ответил или шутканул в своей манере.

Потом была прогулка, катание на кораблике, снова прогулка, какой-то перекус какими-то наггетсами после жаркого спора о вреде фастфуда.

Одним словом...

Я предлагала. Он соглашался. На всё.

А потом случилась пешеходная улица города, усыпанная барами, и замануха акцией на текилу.

— Я вспомнила! Я пела! — я вытащила голову из-под одеяла. Роберт стоял на том же самом месте с тем же спокойным, почти философским выражением лица.

— Пели, — подтвердил он. — И так чувственно, что всплакнул даже бармен.

Я нахмурилась.

— Надеюсь, он меня остановил?

— Нет, он просил вас продолжать.

— Почему?!

— Народ стал покупать выпивку активнее. Атмосфера стала чересчур гнетущей.

Текила — это зло...

— Хорошо хоть не танцевала, — выдохнула я.

— Кто вам такое сказал? — ухмыльнулся этот любитель гавайских рубашек.

Правда оказалась ещё более жестокой, чем мне думалось...

— Авы почему меня не остановили? — возмутилась я.

— Вы совершеннолетняя. Шесть лет как. К тому же, я получил искреннее удовольствие, наблюдая за вашими изящными па. Но... — он наклонился, обеими руками опираясь на кровать и приближаясь к моему лицу. — То, как вы танцевали здесь, как волнительно стягивали с себя платье... Это, поверьте, стоило каждой проведённой с вами секунды. И каждой выпитой рюмки текилы.

Я слушала его, как заворожённая, окутываемая ароматом кедра, и руки как-то сами собой потянулись к его лицу.

Роберт замер, следя за ними, не шевелясь, и только осторожное движение кадыка выдало его напряжение.

— Я, как порядочный мужчина, могу жениться на вас. Дворец бракосочетания в нескольких кварталах отсюда, — он подался вперёд, и я почувствовала, как продавливается матрац под тяжестью его колена.

— Но, кажется, вчера вы заверяли, что против брака, — он остановился в нескольких сантиметрах от моего лица. — И что повторно выйдете замуж, только если, цитирую: «единорожки начнут выскакивать из зад...».