Книга Твое сердце будет разбито, страница 227 – Анна Джейн

Между нами искрило. И воздух вокруг был наэлектризован. Еще немного — и мы оба взорвемся.

— Хватит нести бред, Полина, — глухим голосом сказал Дима. — Это не она.

— Тогда почему ты не ответил?! — закричала я. Ревность, проклятая ревность терзала меня. Он всё это время хранил номер ее телефона!

— Потому что не хочу, — рявкнул Дима, злясь всё сильнее.

— Не ври, — рассмеялась я звонко, но в этом смехе не было веселья. Лишь злость. Это она, она!

— Не вру! — закричал он с яростью.

От напряжения на его шее выступали вены, дыхание участилось. А я сжимала кулаки, чувствуя, как сердце колотится где-то в висках.

— Да, конечно. Ты ведь всегда честен со мной. Не соврал, когда сказал, что на подработке, а не на гонках. — Я прикрыла глаза. — Как мне после всего этого доверять тебе, Дим? Как? Как я могу верить, что это не твоя Саша тебе звонит?

— Думай, как хочешь. Повторять не стану.

Барс сдерживал себя — я видела это. Возможно, боялся сказать что-то лишнее, а, возможно, не видел в этом смысла.

— Ты до сих пор что-то чувствуешь к ней? — спросила я, подавшись вперед — так, что почти касалась его. — К Саше? Или как ты там ее называл? Ангелом?

— А может быть, ты что-то чувствуешь к Кислому? Или как ты там его называешь? Руслан? Разкатаешь с ним, — сказал Дима с презрением. — Тебе не противно? Папашу тебе не напоминает?

Об одном только упоминании об Андрее меня передернуло.

— Я вижу его второй раз в жизни, Дима. Как он может мне нравится?

Я отошла от него еще на шаг, пытаясь привести мысли в порядок. Получалось плохо. Злость и удивление, ревность и обида — всё перемешалось в голове. Нужно успокоиться, и только потом говорить.

Снова зазвонил его телефон, и Дима сунул руку в карман, чтобы выключить его. Наверняка это снова Саша.

— Да ответь ты ей уже, — улыбнулась я холодно. — А если так скучаешь по Саше, то держать тебя не стану.

На его лице появилось отвращение.

— Значит, всё-таки хочешь расстаться. Окей. Я тебя понял, Полина.

Мне перестало хватать воздуха.

— Уходи, — тихо сказала я. — Иди домой. Ты замерз в одной футболке.

— Уйду. Раз ты этого хочешь, — сказал он, тяжело дыша.

— Поговорим завтра. Когда успокоимся, — нашла в себе силы сказать я.

Он кивнул.

— Думаешь, что-то изменится?

— Не знаю.

Если бы Дима сейчас сказал, что ему жаль. Что он не хотел. Что она ему не нужна. Что он любит меня… То мое сердце растаяло, и я бы всё простила, забыла бы обо всем. Бросилась бы к нему, чтобы крепко обнять и поцеловать. Извиниться за то, что наговорила. Это ведь такая глупость — то, что между нами произошло. Всё можно решить и обсудить. Понять.

Но он ничего не делал. Просто стоял и смотрел на меня, как дурак. И я вела себя, как дура.

Мы ревновали друг друга. Злились. Боялись. И не могли отвести друг от друга взгляд.

Дима всё же нехотя развернулся и всё же ушел. Пересек двор и скрылся за своей подъездной дверью. А я осталась одна.

Не чувствуя ног, я села на качели, взялась руками за холодные цепи, на которые качели были подвешены, и стала отталкиваться ногами от земли. Мои пальцы быстро заледенели — за день резко похолодало. Осень становилась всё суровее и суровее, и в воздухе уже носилось дыхание приближающейся зимы. Подул ветер, и за полчаса я так продрогла, что решила пойти домой.