Книга На подмостках волшебства, страница 42 – Анна Джейн

Надеюсь, я выживу и вернусь домой.

Глава третья

— Ратецки! Подать бофорт! - велел барон ранним утром, после спешного, но чинного завтрака, слишком похожего на традиционный английский, в громадной столовой, больше похожей на музейную комнату с экспонатами. Зеркала, колонны, картины в позолоченных рамах, вазы, похожие на древнекитайские, наверное, какой-нибудь местной эпохи Мин... Такую красоту я раньше видела только в журналах. Впрочем, наряд, что был на мне, я видела лишь в фильмах.

— Будет сделано, господин, - с поклоном исчез слуга в дверях. Как он все успевает? Словно у него в наличии штат невидимых работников.

— Юная госпожа, мы собираемся переехать в поместье Ее Высочества в Исворс, - пояснил барон. Он не спал всю ночь, детально обдумывая план моего преображения, и теперь хоть и выглядел уставшим, но одет был безукоризненно и глаза его воинственно горели. Я, впрочем, тоже почти не спала. Несколько часов я разговаривала с бароном, рассказывая о своем мире и сама задавая вопросы, хотя, честно сказать, ничего дельного о мире, в который попала, так и не смогла узнать. Единственное, что я точно знала, так это то, что тут магия - такая же повседневность, как и электричество у нас, и наука идет рука об руку с магией, однако теми, кто может творить волшебство, являются далеко не все, а лишь процентов десять от населения. А после беседы, уже лежа в мягчайше кровати в огромной пустой комнате, не могла заснуть - нервы были на пределе и пугал каждый шорох огромного дома. Я кое-как собрала себя в кучу и, стоя перед портретом этой мерзавки-принцессы, которой вздумалось убежать, твердо решила, что раз я ввязалась в эту авантюру, подобно Виоле, то должна идти вперед и только вперед. "Это будет твоя главная роль, - заявила я сама себе, едва не присев от далекого уханья совы. - И ты сыграешь ее так, как не играла никогда! Бери пример с Виолы! Сумей выжить!".

"И остаться человеком", - пропел внутренний голос.

Я махнула головой, пытаясь отогнать воспоминания о вчерашней ночи, и погладила крутящегося рядом Мэнфиса. Собака по какой-то невероятной причине полюбила меня и приняла за хозяйку.

— Ее Высочество почти не бывала в Исворсе, а потому там будет легче подготовиться к тому, чтобы стать принцессой Мией, - продолжал господин Жердь.

— Там вообще никто не бывает, - вставил свои пять копеек господин Колобок, утирая платком круглый высокий лоб. - Нет дураков там жить... В таком-то месте...

Барон строго глянул на него и продолжал:

— Слуги не знают Ее Высочество так хорошо, как слуги в Эрвейл. К тому же, они... Впрочем, неважно, - не стал договаривать он. - У нас будет четыре дня, чтобы подготовить вас, юная госпожа, ко встрече с королем, который, как вы поняли, приходится Ее Высочеству родным дядей. А наш доблестный адепт магии в это время будет делать все возможное и невозможное, чтобы заново провести ритуал, - кивнул он на хмурого Эддисона, с утра, видимо, страдающего похмельем, но старающегося не подавать виду.

Мы вышли на улицу, и жаль, я была не в том настроении, чтобы восхищаться прекрасным пейзажем и кристально чистым воздухом - поместье принцессы находилось в чудесном местечке. Долина, горы, озеро - все прописано было невидимым художником-природой яркими сочными красками, и даже поднявшийся над горизонтом солнечный диск был густо пропитан желтым жизнерадостным цветом. Я засмотрелась на это солнце - до рези в глазах, и с тоской глянула на особняк, в котором имела весьма сомнительную честь появиться прошлым вечером - кокетливый двухэтажный кремово-кофейный дом с балкончиками, мансардами, арчатыми окнами и затейливым парадным входом с высокими ступенями и ковкой, чем-то напоминающей венецианскую. Этакая картинка с праздничной открытки. Жаль, что у меня нет фотоаппарата или хотя бы мобильника. Единственное, что у меня осталось - так это домашняя одежда, которую заботливо сложили в нечто, напоминающее сундук. Мне же выдали платье из гардероба принцессы. Хорошо, что одежда здесь была не такой, как в каком-нибудь семнадцатом веке, когда балом моды правило барокко с его помпезностью, роскошью и пышностью, или в пятнадцатом, когда под влиянием Ренессанса дамы выщипывали брови и сбривали волосы на лбу, дабы сделать его визуально еще выше. Мода в этом мире, по крайней мере, в этой стране, напоминала земную европейскую моду десятых - двадцатых годов. На мне, например, сейчас было надето дорожное, как мне любезно пояснили, платье глубокого темно-синего цвета в тончайшую белую вертикальную полосочку. Оно было длинным - подол касался косточки на щиколотке, приталенным, но со свободной юбкой, стоячим под горло воротничком с разрезом посредине и широкими манжетами с застежкой. Сверху следовало накинуть пелерину угольного цвета. Закрытые туфли из мягкой кожи с невысоким каблуком-рюмочкой и бантиком спереди, полупрозрачные черные перчатки и черная же фетровая шляпка с цветами и перьями под цвет наряда дополняли образ путешествующей леди.