Книга За руку с ветром, страница 277 – Анна Джейн

— Ты его что, ударил? – вскрикнула я. Димку мне было очень жаль, очень-очень, и я надеялась, что Оля станет ему хорошей подругой.

— Сначала хотел, – честно ответил Смерчинский. – А после этих слов как-то передумал. Мы вообще нормально с ним поговорили. И о тебе, и о малышке Князевой, и просто о жизни. Он хороший парень. И многое мне объяснил. Я оставил у него свой байк, вызвал такси, заехал домой – там никого не было – взял паспорт и загранпаспорт и поехал прямиком в аэропорт. Оттуда первым рейсом двинул до Москвы и сразу же в Германию. Там встретился с Кеем. Ты не поверишь, Бурундучок, чего мне это стоило, встретиться с ним и уговорить на то, чтобы он стал моей персональной свахой. – Денис засмеялся, а из-за его смеха мне тут же захотелось улыбаться. – Мне повезло, что Кей оказался знакомым с моим другом, и тот уговорил Кея помочь мне.

— Твой друг, что ли, Бог? – переспросила я подозрительно.

— Нет, он тоже музыкант.

— Так про этого друга он говорил? – спросила я внезапно, вспомнив слова солиста «На краю». -Про твоего друга, который ему должен был? Что это за друг-то такой? Откуда вы с Кеем знакомы?! Откуда? Как это все понимать-то?

Меня мучило любопытство.

— Мы не знакомы, Бурундучок. Я же сказал, что с трудом смог с ним пообщаться. Просто Кей должен был моему хорошему другу-музыканту, который сейчас находится в США, и тот по телефону попросил господина Кея об ответной услуге – помочь мне, – весьма туманно поведал мне хитрец Смерчинский.

— И чего должен-то был? – не понимала я, с любопытством гладя его ящерку. Кажется, Смерчу это очень нравилось.

— Не могу точно сказать, Чип. Кажется, это связано с девушкой Кея.

— У него есть все-таки девушка? – я коснулась его шеи губами, и Дэн сглотнул.

— Ну, по-моему, он парней не предпочитает в качестве любовников, – отозвался он, обхватывая мой затылок. – Чи-и-ип…

— А если бы я реально вдруг что-то почувствовала к Димке, и мне было бы все равно, что произойдет на концерте? – вдруг спросила я, остановившись.

— Я очень боялся, что это может быть правдой, но знай, Маша – я бы не отступил от тебя, – твердым голосом сказал Денис. – Я бы боролся до последнего. И испробовал бы все способы. Веришь?

— Верю. А я… я сначала отказалась от тебя, когда думала, что у тебя что-то с Олей и что вы вместе уехали, – призналась я. – Прости. Я вижу теперь, какой я была тупицей. Спасибо, что ты сделал ради меня все это. Спасибо.

— Тебе ведь понравилось это маленькое представление? – лукаво улыбнулся он.

— Да я до сих пор в ауте, Дэнчик-венчик!

Теперь уже он вновь несколько раз коснулся губами моей щеки.

После разговаривали мы очень мало – губы у нас были очень заняты, да и руки тоже, и, наверное, наше общение можно было назвать коммуникацией жестов и прикосновений. Солнце нехотя зашло за горизонт, не желая уступать этот кусок земли сумеркам, а мы ни на что не обращали внимания, просто дарили друг другу трогательную головокружительную нежность, которая вот-вот готова была перерасти в волнующую страсть. От этого сбивалось дыхание, и дрожь пробегала по рукам, и волнами пробегало по телу едва еще знакомое желание быть только с этим человеком и больше никем.

А перед тем как мы нехотя поднялись на ноги, чтобы вернуться вновь на шумную, гремящую со всех сторон территорию «Крэш Бума» и посмотреть на концерт «На краю», очень уж часто дышащий Дэн, у которого странно блестели глаза, сделал мне очень и очень заманчивое предложение: