Книга За руку с ветром, страница 127 – Анна Джейн

Оля отошла на пару шагов от меня, кивнула серьезно, словно принимая к сведению, и не произнесла больше ни слова – только негромкое «пока», когда уходила из квартиры, и неожиданное «береги себя», когда стала спускаться по лестнице. Я, молча проводив ее, заперла дверь. Наверное, мне стоило сказать, чтобы они обо всем рассказали Никите, но я подумала почему-то, что не имею права даже на советы – это только их дело, Олино и Димкино.

Но ее взгляд меня радовал: он перестал быть каким-то безнадежным и чужим, взглядом «правильной девочки», в котором нет-нет, но проглядывало что-то неуловимо хищное, и в нем пока еще очень слабо, но зажглись две звезды, излучающие такой же свет, как и искры глаз Димки. Только у него свет был импульсивным, резковатым, а у нее – мягким и женственно-приглушенным. Если Димка разглядит в Ольге Князевой что-то большее, чем просто девушку на ночь, то они и вправду будут отличной парой.

— Маша, это твоя новая подруга приходила? – спросила мама, выглядывая из своей комнаты. Там она живо обсуждала по телефону что-то «свадебное» с тетей Линой – мамой Насти.

— Ну-у-у, может быть, когда-нибудь мы и станем подругами, – туманно отозвалась я.

— Что-что? – не расслышала она.

— Да, подруга, – громко отозвалась я. – Мам, мне сейчас уйти надо срочно!

— Куда это еще? – неожиданно появился в прихожей братец – он по случаю собственной свадьбы и приближающегося медового месяца пошел в отпуск. Сначала я думала, что он, как и Настя, вчера он устроил себе мальчишник – по крайней мере, его не было ночью дома, а утром он пришел не выспавшийся, злобный и голодный, но, правда, трезвый как стекло. Однако на самом деле он был занят на работе.

— Надо мне! – не желала я посвящать во все старшего брата.

— Куда тебе все время надо? – рассердился он.

— Куда надо, туда надо, громила.

— Никуда ты не поедешь, – заявил Федька.

— И почему? – уперла я руки в боки.

— Тебе одной нельзя, – вдруг заявил он и, поняв, что что-то не то ляпнул, добавил шутливо, – ты людей распугиваешь.

Я только головой покачала и быстрым шагом направилась в свою комнату одеваться. В мозгах засела только одна-единственная тревожная противная мысль – найти Дэна и сказать ему «прости». И эта мысль громко тикала, как бомба замедленного действия, грозя в самом ближайшем будущем взорваться и убить идиотку Чипа.

Най-ти, най-ти, най-ти… Вот что слышала я в этом тиканье.

А вдруг… Вдруг он не простит меня из-за этого внезапного поцелуя с Димкой и из-за того, что я оскорбила Дениса своим никчемным поведением?

Нельзя было так вести себя. Нужно было утихомирить свою гордость и сначала во всем разобраться.

Я собралась буквально за пару минут. В результате брат почему-то не возжелал отпускать меня никуда одну, словно мне было три года, и повез меня к дому Смерчинских на своей машине. Мне хотелось, чтобы мой Дэн или хотя бы его родители были дома. Очень. Очень-очень.

Ну, пожалуйста! Я очень прошу, Господи!

* * *

Ольга вышла из дома Маши на хмурую, затянутую неказистыми серыми тучами улицу в совершенно смешанных чувствах. И зачем она только выложила этой шумной, вечно то улыбающейся, то смеющейся Бурундуковой все на свете, да еще и не сдержала слез, хотя так крепко запечатала их где-то глубоко еще давным-давно? Правда, стало внезапно легче, как будто бы она, Оля, общалась не с одногруппницей, которая никогда не вызывала у нее особой любви, а с самой настоящей феей, мягкой, понимающей и забравшей у нее едва ли не добрую половину боли.