Книга Солнечные искры, страница 119 – Анна Джейн

— Придурочная, – презрительно сказала тетка мне и поспешно увела доченьку, которая тут же стала спрашивать у мамы, «все ли тети, которые ждут ребеночка, придурочные»?

Я, подумав, обогнула аллейку, ловко залезла в кусты, согнулась в три погибели и бесшумно поползла к лавке – это у меня получилось. Правда, я чуть не подвернула себе ногу о какой-то некстати подвернувшийся камень и даже вскрикнула, но в это время очередная порция развлекающихся на аттракционе вновь дружно заголосила, и я осталась незамеченной. Потом пришлось ползти, и я замарала колени и ладони, но ничуть не переживала по этому поводу. Во мне бурлил дикий азарт.

Я, полная злорадства, затаилась около лавки, под кустом. Мне открылся чудесный вид ног моих спутников: разгильдяйские кеды, утонченные босоножки и элегантные ботинки. А на саму меня с большим удивлением уставились деловитые воробушки, порхающие с ветки на ветку цветущего кустарника, но на их мнение орлу было абсолютно начихать – при условии, что он умел это делать.

Да, так я и оказалась позади лавочки с партнером и «объектами». Нас разделяло расстояние в один шаг, и я прекрасно слышала их голоса. К моему громадному сожалению – но и к облегчению тоже, – они продолжали разговоры на нейтральные темы. Сейчас обсуждали поездки по Европе. Смерч все тем же тоном знатока рассуждал, что ему больше всего по нраву Амстердам и Дублин (почему его привлек первый город, я догадывалась, но почему второй – понятия не имела). Троллиха щебетала, что лучше Парижа и Милана места нет, а вот Никита сказал, что он не часто путешествует, но ему понравилось в Вене и в Праге.

А потом началась «подлянка».

Сначала, судя по звукам мобильника, Смерчу приходили сообщения (как потом оказалось, это Черри уже по телефону «каялся»), и он, одновременно рассказывал увлекательную историю из жизни: Никиту и Князя при этом печальными я никак не могла назвать.

— Ой, смотрите, что здесь написано! – вдруг воскликнула Ольга. Кажется, она уставилась прямо на то место, где я недавно выводила черным маркером всю правду о Смерчинском. Ну, что он лох и сволочь.

— А что там? – заинтересовались парни, продолжающие беспечно болтать. Нет, ну просто лучшие друзья! Но я-то знаю, что Дэн Клару терпеть не может!

— Денис, это про тебя, – со смехом в голосе отвечала моя соперница и зачитала вслух. – «Смерчинский, мне без тебя плохо. Я сволочь, прости меня».

— Денис, у тебя всюду поклонницы есть, – с чисто мужским уважением произнес Никита.

«Опухнуть можно», – всполошились мысли-головастики, чернея от возмущения. Кто-то переделал мою надпись!

— Где?! – коршуном выскочила я из-за лавки в порыве диких эмоций. И так всегда – почему я не такая спокойная и рассудительная, как Гоблинша? Я такого не писала! Что за выходки у этой лавки?

— Маша? – потрясенно уставились на меня все трое. Кажется, я произвела фурор своим появлениям. Ну вот, Ник опять обо мне плохо подумает…

— Надо мной что, издеваются? – крикнула я на полпарка.

— Тише, тише, малышка, – птичкой соскочил на ноги Дэнни и ласково спросил: – Куколка, ты что там засела, как Соловей-разбойник в засаде? Ты чего грязная такая?

Он видел выражение моего лица и не смог скрыть улыбки. Парень осторожно снял с моего плеча какую-то длинную травинку и пару листочков, прилипших к волосам. Он же первым рассмеялся: заразительно, озорно, как заботливый дедушка над проказой любимой внучки-шалуньи. Ник и Оля вначале озадаченно переглядывались, но и они стали смеяться: между прочим, по-доброму. А Дэн, пожав плечами, сквозь ржание сказал: