Книга Запрети любить, страница 44 – Анна Джейн

— Какого черта, а? — закричал он. — Куда ты дел мои тачки? Что с деньгами?

— Ты не получишь ничего, пока не станешь играть по моим правилам, — холодно сказал отец. — Ты вел себя отвратительно с моей будущей женой и своей сводной сестрой. И пока ты не извинишься перед ними, денег больше не получишь. Пока я обеспечиваю тебя и даю все, что ты хочешь, будешь жить по моим правилам. Хочешь жить по своим — пожалуйста. Но зарабатывай сам. И да, это не единственное условие. Второе условие — пока мать в больнице, будешь жить со мной за городом. Со мной и моей новой семье. Потому что это теперь и моя семья.

— Знаешь, иди ты, — сообщил отцу Игнат, сгорая от ненависти и обиды. И бросил трубку. Ему на эту семью было плевать. Главное — его мама.

Однако спустя неделю без денег Игнат сам перезвонил отцу. Поломал себя ради этого, откинул в сторону гордость и сказал, что готов пойти на его условия.

Все выходные я приходила в себя. Так и не могла окончательно поверить в то, что парень из библиотеки — сын нового маминого мужа. Не могла забыть его ненависть и мерзкие слова, которые он сказал мне в холле ресторана. Я чувствовала себя растоптанной, а оттого злилась и на него, и на себя, и на маму. В общем, на весь мир. В субботу впервые за долгое время я забила на домашнюю работу, которой было навалом, открыла The Sims 4 и забылась в игре.

Мама прекрасно видела, что со мной что-то не так. И связывала это с появлением Кости и поведением Игната. Мама осторожно расспрашивала, понравился ли мне Костя и как я отношусь к его сыну. Сама она не сказала про Игната ни одного плохого слова, но я понимала, что и ей не по себе. Я не сказала ей правду, да и на разговоры у нас было мало времени. С утра она куда-то уехала, а когда вернулась вечером, я стала собираться на ночевку к Стеше, родители которой уехали на дачу. Стеша жила на другом берегу, в районе старых панельных девятиэтажек, незавершенных строек, вечно дымящих труб и заросших дворов, клумбы в которых заменяли шины. Этот район в народе называли «Автовокзал», и Стеша иронично говорила, что это урбанистический ад.

Однако несмотря на район, квартира у ее семьи была уютной, с большой лоджией на последнем этаже, где стоял удобный диванчик и стол, за который мы с удобством уселись. Заказали пиццу, и я стала рассказывала Стеше обо всем, что произошло. Она смотрела на меня изумленными глазами, которые становились все больше и больше. А в конце сказала лишь одно слово:

— Охренеть.

Потом, правда, пришла в себя, начала успокаивать меня и, как любая лучшая подруга, так прошлась по Игнату, что я была уверена — он икает, не переставая. Из идеального парня он превратился у нее в последнего ублюдка.

— Вот козлина, — говорила Стеша, потрясая в воздухе кулаком. — Сволочь! Идиот косорылый! Ты-то здесь при чем?! Ты тоже жертва обстоятельств! Он просто вымещал на тебе злость! И вообще — что значит, не успел трахнуть?! Да пусть он сам себя…

— Стеш, хватит, — мягко остановила я подругу. Слушать об Игнате не хотелось. Я снова начинала злиться, а мне хотелось спокойствия.

— Пусть у него отсохнет все, чем он дорожит, а вырастет только наполовину! — выдохнула Стеша и подняла стакан с колой. — Выпьем же за это, подруга!

Наши стаканы со звоном соприкоснулись.