Книга Запрети любить, страница 285 – Анна Джейн

Такси доставило меня до поселка довольно быстро — мы каким-то чудом миновали пробки. На въезде возникла небольшая заминка с охраной, которая проверяла документы водителей такси, но, в конце концов, машина затормозила у ворот, и я бросилась в особняк, борясь с плохим предчувствием.

Моя интуиция меня не подвела. Когда я вбежала в дом, то услышала голос Кости. Он был таким громким и злым, что мне стало страшно. Как вкопанная я остановилась у входа в гостиную. Мама испуганно прижималась к стене, сцепив руки в замок под подбородком. Она была мертвенно-бледной, а ее глаза сверкали из-за невыплаканных слез. Костя стоял у окна — высокий, грозный, отчаявшийся, и его крепко сжатый кулак был в крови. Кровь же отпечаталась на светлой стене — видимо, отчим ударил по ней кулаком и разбил костяшки, но не обращал на это внимание. Был включен телевизор, но остановлен на странном кадре с изображением какой-то квартиры, но я не обратила на это внимания — просто мазнула по экрану взглядом и перевела его на Костю.

— Я ведь доверял тебе, Лена. Доверял, понимаешь? Я тебя впустил в свою жизнь! Я тебя любил! Любил! Да я ради тебя все готов был сделать! — кричал он с каким-то надрывом. — Сдохнуть был готов ради тебя! А ты! А ты…

Он вдруг схватил стул и просто швырнул его в окно, которое тут же рассыпалось на миллион осколков. Сам же закрыл лицо широкой ладонью и опустился на другой стул. Его плечи тряслись, и я вдруг поняла, что Костя плачет. И это ударило по мне сильнее, чем слезы мамы. Взрослый мужик плакал, закрывая глаза, потому что ему было больно. И мама тоже плакала — от отчаяния. Меня они не замечали. А я стояла и боялась дышать, наблюдая за ними. Господи… Что же теперь будет?

— Костя, — прошептала мама, отлепившись от стены и подойдя к нему. — Костя, любимый, родной, прости… Я не хотела… Я не хотела, поверь. Не хотела.

Она коснулась плеча отчима, но он тут же убрал ее руку.

— Не трогай. Никогда больше не трогай.

— Костя… — Прошептала она с ужасом.

— Ты же меня продала, Лена, — вытерев большим и указательным пальцем глаза, Костя поднял на маму взгляд, и она вздрогнула. — Как же так? Сколько я стоил? Тебе заплатили больше, чем я тебе давал?

Его голос охрип, взгляд стал болезненным, и он запустил пятерню в волосы.

— Все не так, Костя, — проговорила мама. Она снова сжала пальцы в замок — так, что они побелели.

— Я же сыну своему не поверил, — произнес отстраненно Костя. — Сыну, понимаешь? Сыну! А тебе поверил. Я же тебе во всем верил, Лена. Ты для меня была всем.

Губы мамы искривились, и по ее лицу потекли слезы.

— Ты меня просто продала, — повторил он убито. — Специально познакомилась со мной, чтобы втереться в доверие. А я дурак, купился. Полюбил тебя. Да я же знал, кем ты была. Мне в первую неделю служба безопасности нарыла о тебе все. Кто ты, чем занимаешься, с кем живешь — Антон твое досье мне на стол положил. И сказал, чтобы я забыл о тебе к чертям. Предупреждал. А я послал его. Я же думал, что все о тебе знал, Лена. Но нет, вы меня переиграли. Кто он, этот Стас? Твой сутенер? Или любовник?

— Все не так, — почти взмолилась мама и вдруг заметила меня: — Яра…

— Что случилось? — с трудом проговорила я, делая шаг вперед. Все, что я слышала, било по мне наотмашь.