Книга Запрети любить, страница 102 – Анна Джейн

— Тоже хочу потанцевать с ним, — сказала она грустно, сидя на диване рядом со мной.

— Мы можем это устроить, — улыбнулась я.

— Как?!

— Как-нибудь! Я приглашу его к себе на день рождения, например, и…

— Заставлю? — скептически перебила меня подруга. — Приставишь нож к горлу и велишь: «Танцуй с этой уродкой»?

Я нахмурилась — не любила, когда она так говорила о себе. Мне хотелось одновременно дать ей подзатыльник и обнять, но в итоге я просто просила не говорить глупости. А она пожимала плечами и выдавала, что это не глупости, а правда жизни.

Серж стал для Стеши кем-то сродни принца Эрика для Ариэль — этакой недосягаемой романтической мечтой, идеальным парнем в белоснежной рубашке и с ослепительной улыбкой. Диснеевская «Русалочка» была самым любимым мультиком Стеши, и, если честно, они казались мне похожими: обе рыжеволосые, любопытные, склонные к исследованиям, в чем-то наивные, но искренние, храбрые и верные. А еще они обе мечтали измениться: Ариэль хотела получить ноги вместо хвоста, а Стеша — стать стройной. Иногда я думала — ради желаемого Ариэль отдала свой прекрасный голос. Чем же должна пожертвовать моя подруга? Я переживала за нее, хотя и старалась не показывать это, но чем помочь, кроме поддержки, не знала. Я любила ее такой, какой она была, и мне было жаль, что Стеша не видит своих достоинств, зациклившись на том, что считает недостатками.

Поначалу подруга часто спрашивала меня о Елецком, но я не хотела говорить о нем. Сухо поведала о том, что произошло на свадьбе, и дала понять, что он теперь для меня — табу. Стеша поняла меня, и я была благодарна ей за это. Я запретила самой себе думать об Игнате, и у меня это почти получалось. Правда, это не мешало ему сниться мне и делать такие вещи, о которых я могла застонать прямо во сне. Это случилось, когда Стеша ночевала у меня, и она посреди ночи зашла ко мне в комнату, думая, что мне снится кошмар, хотя снилось мне совсем другое — то, как Елецкий срывает с меня одежду, так, что пуговицы осыпаются на пол. И начинает трогать между ног так, что внутри все сжималось от сладкого предвкушения.

— Ты в порядке? — испуганно спросила Стеша, касаясь моего плеча.

— Почти, — пробормотала я, открывая глаза. — Этот придурок не оставляет меня в покое даже во сне.

Стеша мигом все поняла и залилась смехом, а я обиженно отвернулась к стене, надеясь, что Елецкий больше не станет тревожить меня во снах.

— Яр, ты в курсе, что по Фрейду сны — это проекция вытесненных или нереализованных желаний? В том числе сексуальных… — вкрадчиво спросила подруга. В ее голосе слышался явный намек.

— По Фрейду все, что угодно связано с сексом, — отмахнулась я, в глубине души понимая, что подруга права.

В один из вечеров я зачем-то залезла на страничку к Алексе и, разумеется, нашла у нее фото с Игнатом. Он небрежно обнимал ее, а она касалась губами его гладковыбритой щеки. «Мой мальчик», — так был подписан этот снимок. Я в который раз вспомнила, как она лапала Елецкого, как они ушли — видимо, чтобы Алекса удовлетворила его, и мне стало противно. А он ведь после этого хотел, чтобы я поцеловала его! Как Игнат вообще это представлял? Сначала он целует одну, через несколько часов — другую. Наверное, он и спит со всеми подряд. Ему плевать на честь и верность.