Книга Разреши любить, страница 76 – Анна Джейн

— Как у отца дела? - спросила я, резко переводя тему.

— У отца... - Хмыкнул Марк. - Как будто он правда тебя папаша.

— Мне привычнее говорить так. Если я скажу «Вальзер» при нем или при Мэри, это будет максимально странно. Я привыкла называть его

отцом. Но не считаю.

— А я думал, ты к нему прикипела. Стокгольмский синдром, все дела.

— Тебе вредно думать, - ответила я. - Но знаешь, он куда лучше, чем твой отец.

Марк скривился. Стаса он не считал отцом. И ненавидел, хоть и тщательно это скрывал.

— Он никогда не бил меня. Не угрожал. Не шантажировал. В конце концов, он не изменил мое лицо и личность, - с насмешкой продолжила я, чувствуя, как пустота внутри выжигает сердце.

— Тихо ты, - поморщился Марк. - Не болтай об этом на улице, дурочка.

Он вытащил телефон и позвонил охране - чтобы убедиться, что Игнат покинул территорию отеля.

Спустя минут пять мы оказались в семейном итальянском ресторанчике на первом этаже фактурного сталинского дома, которых в историческом центре было много. Раньше я здесь никогда не была - то ли не знала об этом ресторане, то ли он появился после того, как я уехала. Нас встретили и проводили за столик у окна. Приняли заказ, пожелали отличного дня. Наверное, здесь было уютно - особенно в солнечные дни, однако сейчас я могла чувствовать лишь тоску. Душа плакала.

— Ты в порядке? - спросил Марк устало.

— Да, - ответила я равнодушным голосом, глядя сквозь окно на серую улицу. На душе тоже было серо.

— А по тебе так и не скажешь. Скучаешь по этому... Как его зовут?

— Игнат.

— По Игнату?

Я посмотрела Марку в лицо.

— И что, если да?

— До сих пор его любишь? - не отставал он. Иногда Марк начинал вести себя так, словно между нами были отношения. Не романтические или интимные, а братско-сестринские. Мы оба были одинокими - и он, и я. Но должны были много времени проводить вместе, делая вид, что близки. Заложник и заложница.

— Какая разница? - спросила я, машинально крутя в пальцах салфетку, но Марк понял мой ответ.

— Поэтому ты и со мной спать не можешь. Когда у нас не получилось, я думал, что дело во мне. Что я тебе противен. Потом понял - ты все еще о нем думаешь. Знаешь, как понял? Ты спала и позвала его по имени. А я услышал, - вдруг поделился Марк. - Хочешь плакать, иди в туалет. Я подожду тебя.

Я молча встала и ушла. Зашла в пустую кабинку и действительно дала волю слезам, царапая руки. Но когда вышла, мое лицо было обычным - бессмысленно-равнодушным, как и всегда. Ни намека на слезы.

К этому времени нам уже принесли блюда и напитки. Марк за обе щеки уплетал лазанью - он был из тех мужчин, которые всегда были голодны.

Мне же есть не хотелось от слова совсем, и я просто ковыряла вилкой пасту с морепродуктами. Я все еще видела перед собой взгляд Игната - потерянный и больной.

— Каково это? - вдруг спросил Марк.

— Что именно? - резко отреагировала я. - Стать другим человеком? Ужасно.

— Нет. Каково это - любить? Я никогда не любил, - зачем-то сказал он.

— И не люби. Это слишком больно. Зачем ты вообще говоришь об этом? - не выдержала я. - Тебе же вообще на людей плевать.

— Хочу, чтобы на меня кто-нибудь смотрел так же, как ты смотрела на него, - усмехнулся Марк. - Да ладно, мне просто интересно. Я никого не любил. И меня, вероятно, тоже никто не любил.