Книга Разреши любить, страница 71 – Анна Джейн

За нами приехал Вальзер, удовлетворенно оглядел и кивнул. Затем велел садиться в машину - время поджимало. Сам он внешнему виду придал не так много значения. Просто надел очередной темно-серый костюм без галстука. Возможно, не всякий бы человек понял, насколько Вальзер богат и влиятелен в определенной среде. Разве что наколки на пальцах выдавали, кто он такой на самом деле. И взгляд.

Дорога заняла не так уж и много времени, и вскоре наша машина остановилась у парадного входа ресторана, что сиял огнями. Нас встретил похожий на гвардейца швейцар в алой ливрее и распахнул дверь внутрь. Там нас уже ждали люди Рустама, которые с почтением глянули на Вальзера и без лишних слов провели нас в главный зал, сияющий хрусталем и зеркалами. Я терпеть не могла этот помпезный стиль со всеми его колоннами, лепнинами, огромными люстрами, роскошными картинами и золотыми акцентами всюду, где это только было возможно. Но люди, подобные Вальзеру очень его любили. Для них это был показатель богатства и власти. Некоторые действительно ставили себе золотые унитазы, считая это символом сверх-достатка.

Гостей было еще не очень много, и именинник сразу увидела нас А потому поспешил в нашу сторону, чтобы поприветствовать. Это был высокий седовласый мужчина с такими же холодными и расчетливыми глазами, как у Вальзера. С ним была супруга - женщина очень молодящаяся и когда-то наверняка эффектная, но теперь больше похожая на жертву пластических операций. Мэри она, конечно, улыбалась, но в глазах ее было презрение. «Нашел же себе молодую, старый кобель», - легко читалось во взгляде женщины.

Нас рассадили за столики, заиграла музыка, засуетились официанты. Юбилей проходил скучно и больше был похож на фарс, несмотря на то, что в ресторане собрались многие влиятельные люди. Все поздравляли Рустика, то есть, Рустама Айдаровича, делая вид, какой он невероятный человек - бизнесмен, меценат и филантроп. Даже Вальзеру стало смешно, когда его в очередной раз назвали благородным и честным. Впрочем, старого друга он вполне тепло, хоть и немногословно поздравил на сцене.

— Сегодня день рождения у моего друга, у моего брата, с которым мы многое прошли. - Красиво говорить не умею, скажу коротко - здоровья тебе, Рустик. И долгих лет, - сказал Вальзер и крепко обнял Рустика.

— Какой он мерзкий, - склонилась ко мне Мэри, небрежно держа в руке бокал. - На каждую девушку пялится так, будто вот-вот разденет. И это при жене. Представляю, сколько он ей изменял. Она, конечно, стерва, но мне ее жалко. Я слышала, он еще и руки распускает.

Поток фальшивых поздравлений не иссякал, и в конце концов, это мне так надоело, что я попросила у Вальзера разрешение выйти.

— Хочу воздухом подышать, немного нехорошо, - сказала я ему.

— Иди, дочка, - согласился он. Мэри со мной не пошла - направилась танцевать, и я осталась в одиночестве, что меня только радовало. Еще немного, совсем немного, и я вернусь.

Я нашла летнюю веранду, с которой открывался чудесный вид на воду, по которому скользили оранжевые лучи заходящего солнца. Музыки и людского многоголосья почти не было слышно, зато в воздухе носился аромат свежести, сирени и свежескошенной травы - так мог пахнуть только май. На западе небо наливалось медью, а на востоке все еще было светло-голубым. В такую погоду нужно гулять, радоваться жизни, есть мороженое, целоваться с любимым человеком - так, чтобы губы ныли. А я просто стояла и смотрела на быстрое течение реки, которая оставалась такой же, как и шесть лет назад. В голове вдруг появилась странная, почти неотвратимая тяга к тому, чтобы прыгнуть в реку. Отдаться течению и просто плыть в прохладной воде, забыв обо всем. Золотистая рябь солнца на реке зачаровывала. Манила к себе.