Книга Разреши любить, страница 62 – Анна Джейн

Он снился мне. Во снах мы вместе гуляли по зеленым холмам, взявшись за руки. Разговаривали, смеялись, целовались. Порою мы вновь оказывались на берегу океана, на котором были так счастливы. И тогда Игнат начинал целовать меня так, что ноги сводило от желания. Он постепенно освобождал меня от одежды, покрывая поцелуями шею, плечи и грудь. Оставлял влажные дорожки на животе, ласкал ниже, в самом чувствительном месте, заставляя меня изгибаться, но... Появлялась огромная темная волна - она захлестывала нас и смывала

нас в океан, неся в затаившуюся под черневшей водой бездну. После таких снов я просыпалась в диком страхе, забивалась в угол кровати, слыша в голове яростный рев океана, и плакала.

Еще я помнила лицо Стеши. Лучшая подруга не снилась мне, но я часто мысленно разговаривала с ней. Советовалась, рассказывала, как прошел день, спрашивала, как у нее дела... Так я чувствовала себя менее одинокой. Мне безумно хотелось вести личный дневник, но я не могла этого делать - вдруг кто-нибудь прочитает его? Все, что я могла, так это записывать в ноутбуке свои истории.

А еще я помнила лица Кости и Сержа. И бедной Оксаны, которую убил Стас. Я не умела молиться, но за нее молилась. Надеялась, что там, в том мире, она обрела покой. Оксана была одним из самых жизнелюбивых людей, которых я знала. И умерла так равно. Да еще такой страшной смертью.

Боже, сколько раз я проклинала ублюдка Стаса. Если хотя бы сотая часть моих проклятий сработала, его бы давно разодрали демоны, но...

Мысли оставались лишь мыслями. Этот человек цвел и пах, похудел, пересадил волосы, став моложе - но, парадокс - еще противнее. А еще он стал партнером Вальзера. Стас сумел близко подобраться к нему за эти годы, и я для себя понимала - он положил глаз на состояние отца. Я не знала его планов, но старалась быть осторожной, поскольку он так и держал мою мать в рабстве. И постоянно намекал на то, что сделает ей больно.

Однажды, на втором году, я осмелела и сделала что-то против его воли. Кажется, не поехала куда-то с Вальзером, хотя Стасу это было нужно. Он тут же решил продемонстрировать мне свою чертову власть. Прислал показательное видео, как бьет маму - сильно, до крови и сдавленных, полных боли криков. Тогда у меня случилась настоящая истерика. В это время рядом со мной был Марк, с которым мы соблюдали холодный нейтралитет. Ему пришлось успокаивать меня, закрывая мне рот рукой, чтобы крики не слышал никто из обслуживающего персонала или охраны. А потом, когда я пришла в себя и затихла в кресле, просто взял из бара виски, налил и мне, и себе. Кажется, Марк впечатлился. Видео он тоже просмотрел.

— Больше не зли его, Влада, - тихо сказал он тогда, садясь рядом. - Делай все, что он хочет.

— Он же безумный, - прошептала я, стараясь успокоить дрожь в пальцах. - Просто безумный...

— Нет, Влада, он не безумный, - усмехнулся Марк. - Он нормальный. И это самое страшное. Это его осознанные действия. Знаешь, о чем Стас будет сожалеть? Не о том, что он сделал. А о том, что он попался.

— Ты так говоришь, как будто ненавидишь, - сказала я, глотая виски, которые обжигали меня изнутри.

— А за что мне его любить? - усмехнулся Марк. В его темных глазах, которые прятались за стеклами очков, мелькнула искра ненависти.