Книга Разреши любить. Позволь мне быть рядом, страница 38 – Анна Джейн

Мэри говорила о полотнах, что висели в гостиной. Массивные, тяжелые рамы цвета охры украшали репродукции известных полотен. На одном из них были изображены летящие ангелы — пухленькие, розовощекие младенцы с кудрями, тянущие руки к невидимому свету. На другом — девушка прощалась с крылатым возлюбленным, склонив в печали голову и отвернувшись от него. Свет падал на юношу, озаряя его мужественное лицо и простую одежду. Взгляд девушки был устремлен в противоположную сторону, где царила тьма, и лишь смутно угадывалась фигура другого мужчины, сурового, жесткого, чем-то похожего на Вальзера. В руке он держал украшение, был явно богат и властен, потому девушка и выбрала его. Признаться, эти картины никогда не привлекали моего внимания. Я считала, что они развешаны просто так, потому что Вальзер любил роскошь и не скупился на обустройство дома. И не знала, что они отражают скрытые мысли Мэри.

Алекса подхватила тему и заговорила об искусстве, в котором, как оказалось, отлично разбиралась. Даже мне стало интересно ее слушать, разговор оживился. Мэри предложила показать Алексе дом, и та с радостью согласилась. Мне пришлось следовать за ними. Пока они осматривали комнаты, я мучительно раздумывала, о чем разговаривают наедине Игнат и Вальзер.

Мэри, оживленно жестикулируя и указывая на детали, провела Алексу по гостиной, показала помпезную столовую с обеденной группой и дизайнерскими сервантами из резного дерева, окрашенного под слоновую кость, несколько гостевых спален, библиотеку, которая негласно считалась моей комнатой, и вывела гостью на мансарду, где можно было отдохнуть и подышать вечерней прохладой.

Мы устроились в мягких креслах, и Мэри распорядилась подать чай.

— Обожаю такие загородные резиденции, — продолжила разговор Алекса. — У моего жениха есть похожий дом на берегу реки, красивый и просторный. В нем уже несколько лет никто не живет, но я надеюсь, что после свадьбы мы туда переедем.

Я вздрогнула, услышав о доме, где жила вместе с Игнатом, Костей и мамой. Одни из самых приятных воспоминаний моей жизни связаны с этим местом, с людьми, что стали моей семьей. Я не знала, что в Костином доме никто не живет. Должно быть, после случившегося им обоим было тяжело там находиться. Странно, что Алекса этого не понимала.

— Почему там никто не живет? — спросила я, вступив в разговор.

Алекса коснулась губами края чайной чашки и обожглась.

— Из-за последней жены отца Игната. Не хочу сплетничать, поэтому расскажу без подробностей — это невероятно трагичная история, многих она шокировала. Едва ли смогу говорить об этом без слез, — Алекса превосходно лицемерила и искусно играла на эмоциях, пробуждая в Мэри еще больший интерес. Она явно искала к ней подход, ведь было очевидно — ту заинтересуют сплетни о чужой жизни, потому что собственная скучна.

— Кажется, мы что-то об этом уже слышали, — подхватила Мэри, в глазах ее горело любопытство. — Помнишь, Влада? Когда мы приезжали на торжество Рустика, девушка из салона рассказывала эту историю, а ты ее перебила и велела замолчать.

— Я и сейчас не хочу ничего об этом слышать. — ответила я, как можно равнодушнее.

Чашка с горячим чаем совершенно не согревала мои ладони, в пальцах я чувствовала только холод.

— Странно, — пропела Алекса, прикрывшись своей фирменной вежливой улыбкой. — Вы же сами меня об этом спросили. Значит, вас все-таки что-то интересует.