Книга Против ветра, страница 269 – Анна Джейн

Склонивший набок голову Олег безразлично улыбнулся, хотя и промелькнул в его светлых глазах запоздалый ужас, но почти тут же его поглотила наползающая вечная густая темнота.

Он потерял сознание с улыбкой, больше похожей на гримасу.

Никита тут же встал на ноги и поднял за собой Нику. Та зажмурилась, увидев на полу троих парней: молодых, красивых, у которых могло быть чудесное будущее. Но их прошлое решило иначе, превратив одного в психопата, одержимого местью, второго – в труса, предавшего друга, а третьего – в человека, ненавидевшего себя.

Нику затошнило от дикости, варварства, невероятной жестокости происходящего.

Стараясь не смотреть на Олега и Женю, перепуганная Ника бросилась к лежащей Марте. Та потеряла сознание, однако была в порядке – только испачкалась в крови Саши. Никита, не обращая внимания на других раненых или уже убитых, склонился над Сашей и взял за запястье – пульс у него все еще был. Кларский молча схватил с дивана окровавленное платье Марты и, разрезав его на куски, наспех перевязал Дионова, чтобы хотя бы приостановить кровотечение.

— Что с ним? – тихо спросила Ника, гладя по руке сестру.

Впервые в жизни дыхание смерти подобралось к ней так близко. Хоть это дыхание и не было еще смрадным, а очень легким, Нику продолжало тошнить, а голова ее разрывалась на части. Она старалась смотреть только на сестру, только на нее и лишь изредка на Александра, у которого не останавливалась кровь. Она и сама не понимала, как сдерживала себя от истерики.

— Не знаю, не врач. Жив. Пока жив, – отрывисто бросил Никита. Он вдруг услышал шаги и голоса на улице. – Люди. Уходим! – велел он Карловой.

— Куда? – затравленно посмотрела на него Ника. – А как же моя сестра? А Саша?

— Успокойся, Ника, – посмотрел на нее в упор Кларский. Он утер ладонью выступивший на лбу пот. – Или ты уходишь вместе со мной, или остаешься здесь одна.

Ник не злился, не нервничал, он спокойно констатировал этот факт. Но вот что было в его душе – даже серые глаза не выдавали. Он желал, чтобы Ника немедленно ушла с ним. Сейчас же. Без сожалений и лишних слов. Просто поверила ему и ушла следом за ним.

— Но им надо помочь! Никита!

— Твоя сестра в безопасности, а ему. – Кларский с сожалением глянул на Дионова. – Я ничем не помогу больше. И ты тоже. Мы не врачи. Идем же. Я не могу засветиться сейчас перед ментами, Ника. Пойми. Даю пять секунд, чтобы ты приняла решение. Или ты остаешься с ними, или уходишь со мной.

Он говорил так не потому, что был эгоистичен – просто Никита не мог поступить по-другому. Его игра еще не закончена. Если Кларский останется – все разрушится.

Хотя нет, Кларский все-таки был эгоистом. Он отдает ей все, что у него есть, и пусть он не сидит на коленях около ее ног и не молит слезно, но он хочет невероятно сильно, чтобы она ушла с ним. Ника стала ему дорога.

Она стала его персональным солнцем.

И даже сейчас, в этой комнате, где воздух все сильнее пропитывался кровью, где слышался у окон и дверей хрустальный перезвон колокольчиков на поясе самой Смерти, облаченной в серый длинный балахон, даже сейчас Ника оставалась теплой и солнечной. Она, одетая в легкое воздушное белое платье с оранжево-желтым нежным принтом, ярким пятном выделялась среди мрака холла.

Ника, глотая слезы, напоследок погладила сестру, с болью посмотрела на бывшего жениха, запустила пальцы в свои волосы и вдруг покачала головой, будто разговаривая сама с собой. Бросить Никиту она не могла. Не могла, и все тут.