Книга Против ветра, страница 172 – Анна Джейн

Юля выполнила обещание – расспросила своих друзей, смогут ли они завтра наведаться на свадьбу в качестве приятелей невесты, при этом сделала это так, чтобы присутствующие в квартире подруги Ники не узнали о том, что вместо одной замуж за Александра будет выходить другая девушка с такой же фамилией. Получив согласие почти всех из них, Юля вновь ушла на кухню и перезвонила сестре, сухо сообщив, что ее желание будет исполнено.

После она с полчаса в задумчивости сидела в темноте на кухне – в единственной пустой комнате этой шумной, наполненной людьми и духом свободного творчества, квартиры – и курила.

Крестова ценила одиночество и в полной мере наслаждалась им. Она выдыхала дым, тут же убегавший на волю в открытое окно, и смотрела на маленький, но яркий огонь из зажигалки, которую Юля держала в руке, машинально прокручивая колесико. Внутри у нее было тепло после нескольких выпитых коктейлей, сделанных Стасом на основе дорогого рома – большую бутылку привез из Доминиканы один из парней, игравших в группе хозяина квартиры. Коктейль назывался «Куба либре», и для Крестовой это название было символичным, поскольку переводилось оно с испанского как «Свободная Куба», а тема свободы сейчас была для Юли очень актуальной.

После концерта в клубе, где Юля блестяще – а по-другому и быть не могло – отыграла на синтезаторе в составе группы Стаса, пианистка отчего-то чувствовала себя спокойно и уверенно, будто переступила невидимую, но очень важную в ее жизни черту. Крестову больше не беспокоил даже тот факт, что она когда-то дала больной бабушке слово, что закончит консерваторию, а родителям пообещала, что не будет играть «неправильную», неугодную им музыку, то есть «никакую, кроме классической, серьезной, настоящей», как они считали. Да, Юле трудно было решиться на предложение Стаса, но она поняла, что возвращаться к старому ей не хочется. Не хочется всю жизнь играть на фортепиано бессмертные произведения великих композиторов, а хочется создавать и играть современную музыку, пусть не такую возвышенную, как классика, совсем не гениальную, но которая заставляет сердца других людей стучать быстрее, заставляет радоваться или печалиться, кричать от избытка эмоций и слушать ее в наушниках своих плееров. Ее собственную музыку, музыку, которая бы вылетала из-под ее пальцев, – музыку ее души.

Юлии хотелось играть для миллионов людей то, что было понятно и ей, и им.

Рядом со Стасом и его ребятами при неожиданной поддержке Визарда и Марты это оказалось возможным. Для Юли оно стало наркотиком – попробовав раз и получив кайф от исполнения мечты, она хотела пробовать его еще и еще, увеличивая дозу и полностью растворяясь в своем наркотике, состоящем из тысяч звуков.

Крестова медленно затянулась, прикрыв глаза. Откинувшись на спинку кухонного стула и вытянув длинные худые ноги, облепленные узкими черными джинсами, она выдохнула терпкий дым.

— Я рад, что ты получила от этого удовольствие, – раздался в темноте приятный мужской голос.

Юля в отличие от отца и сестры не боялась неожиданных звуков, а потому невозмутимо повернула голову. В арочном проеме виднелась высокая фигура Феликса-Визарда.

— Курильщики всегда получают удовольствие от сигарет, – продолжала играть с зажигалкой Юля, глядя, как англичанин устраивается напротив нее – их разделял лишь узкий прямоугольный столик, на котором стоял почти полный стакан с алкоголем и валялась пачка ее сигарет.