Книга Против ветра, страница 138 – Анна Джейн

— Твой Саша. – Назвать врага по имени было не очень просто. – Согласился тебя отпустить. Просто так согласился. Благородство – дитя гордыни. Благородными легко управлять.

— Что за странная философия?

— Философия моего старшего брата. Твой бывший играет роль благородного разбойника. Он не скажет о нас Максу. Так, дальше. Тебе надо будет написать заявление об увольнении, – продолжил Никита. – И купить билет на поезд до Питера. Скажешь всем, что уезжаешь работать туда.

— А на самом деле? – не сводила с него глаз Ника.

— На самом деле мы вместе поедем на машине совсем в другую сторону. А после улетим за границу. Возможно, у тебя будут новые документы. У меня есть кое-какие связи, и официально ты будешь работать в Петербурге. Не думаю, что на тебя выйдут, о нашей связи они. – Под местоимением «они» Ник имел в виду «пристанских». – Не знают. Но подстраховаться все равно нужно.

— Мне страшно, – призналась Ника.

— Нормальная реакция, – согласился Никита. – Я не знаю, как тебя утешить. Не люблю утешать. Но я беру тебя с собой, потому что знаю: мой риск скоро станет минимальным. Но ты все еще можешь отказаться.

— Не могу. – Карлова положила ладонь на руку Ника, сжавшую рычаг.

Она позвонила родным и близким и сообщила, что свадьба отменяется. Кто-то удивленно ахал, кто-то – возмущался. Однако новость восприняли более-менее спокойно. Одна из бабушек ужасно обиделась на Нику, дядя рассердился, что теперь ему придется что-то делать с дорогущим подарком, который он приготовил на свадьбу, подружки явно расстроились, что зря проводили девичник и теперь не смогут побывать на крутой свадьбе на теплоходе и пощеголять новыми нарядами.

— Чувствую себя просто-напросто злодейкой, – сообщила Ника.

Они уже давно приехали к нужному месту, но сидели в машине, а Ника все звонила и звонила. Правда, дозвонилась не до всех. Марта еще ни о чем не знала.

— Это лучше, чем чувствовать себя обманщицей. Пойдем? – открыл дверь Никита и подал ей руку.

Пройдя по гравийной дорожке, пара оказалась на берегу обрыва с видом на реку, другой берег и горы, над которыми царствовало небо, кажущееся огромным, почти безграничным.

Они сели на траву у края обрыва, касаясь друг друга плечами. Ника обхватила руками колени. А Никита вытянул ноги, опершись руками о землю позади себя.

— У меня вопрос. Саша правда сидел из-за тебя? – спросила Ника.

— Правда, – даже не повернул головы Кларский.

— А… почему? – осторожно спросила Ника.

— Началась драка. Серьезная. У меня с собой был нож. Один человек пострадал, а нож принадлежал мне. Поэтому менты меня взяли, – коротко объяснил Никита, который не любил вспоминать эту давнюю и неприятную историю. – Март узнал и решил. – Тут Ник запнулся. – Что если его мальчик для битья направится в колонию, ему не над кем будет издеваться.

— Мальчик для битья? – повторила Карлова, проводя ладонью по молодой траве.

— Я.

Ника вдруг вспомнила. Женя, тот самый школьный друг Саши, рассказывал, что Дионова посадили из-за того, что он так ранил человека, что тот стал инвалидом. Выходит, это… в этом виноват не Саша, а Никита?

— Эй, – позвал ее тихим, но твердым голосом Кларский.

— Что? – посмотрела на него Ника.

— Я этого не делал, – словно прочел ее мысли Никита.

— В смысле?

— Я в драке никогда не вытаскиваю… не вытаскивал нож, если на то причины не было. Это была обычная детская махаловка, я и без ножа хорошо справлялся. Дрался с Дионовым. Нож просто в какой-то момент или выпал, или его вытащили. А потом, когда менты уже приехали – они неожиданно приехали, – мы увидели, что этот парень лежит раненый. Раненный моим ножом.