Книга Куплю свое счастье, страница 62 – Элен Блио

— А разве есть?

— Обижаете, Ася? Мой «безопасник», кстати, тоже вами очарован.

Тоже? Интересно, почему тоже?

РОМАН.

Хм. Интересно, если сразу обратиться к психиатру, удастся вылечиться? Потому что я реально понимаю, что-то не так со мной.

Очень сильно не так.

Вроде, не пил ничего? И подсыпать мне ничего не могли, правда же?

И… почему я тогда веду себя вот так?

Почему я кидаюсь на женщину, которая, в общем-то, мне не слишком приятна?

Не слишком приятна не внешне. Хотя одевается она, по-прежнему так, что хочется ее раздеть.

Вернее, не раздеть. Не в том смысле раздеть.

Или уже и в том тоже?

Чёрт. Вишневский, тебе реально надо к психиатру. Не к психологу, психологам я не верю – шарлатаны чистой воды.

А психиатр знакомый у меня есть. Правда, сейчас он режиссер, кино снимает. Видимо, сам тоже не слишком здоров психически. Может, и не стоит к нему…

Ася неприятна мне. Потому что она… она… Глупая она. Вот.

Почему-то отказалась от выгодной сделки. Взяла бы у меня бабки вчера, и сегодня ей не пришлось бы рыдать, из-за того, что придурок бывший ребенка забрал.

И зачем она этого бывшего в дом пустила? Дура, потому что! Что еще можно сказать?

Жалкая, глупая, маленькая женщина.

Которую ничего не стоит обвести вокруг пальца!

Только… почему-то у меня не получается. Обвести.

Зато целовать получается.

Чёрт. С чего меня так переклинило? Нормально же сидели разговаривали?

И надо было ей лицо ко мне повернуть и посмотреть этими своими глазами. И вид такой, трогательно-невинный.

Девочка-колокольчик прямо!

И губы пухлые. Обкусанные. Надо запретить ей губы кусать! В законодательном порядке!

Вот только, кто я такой, чтобы запрещать?

Брат ее любовника? Дядя ее дочери?

Что мне там Илона предложила? Приударить за Асей?

Я, кажется, уже приударяю? Или…

Нет, этот поцелуй не имеет никакого отношения к словам Илоны!

Совсем!

Я просто…

Просто решил попробовать, что там так моего братца зацепило. И все.

Логично же?

Да!

Нет.

Нифига. Никакой логики.

И поцеловал я ее не потому, что думал о брате! Вот совсем, блин, не поэтому!

Потому что пахнет от нее ванильным печеньем и молоком. И сладкой женщиной.

Не искусственной, не жеманной, не деланной. Не той, у которой доллары в глазах мелькают.

Лицемер вы, батенька! Ох, лицемер! Сами притягиваете женщин, охочих до бабла, а потом удивляетесь, почему они только о деньгах и думают!

Ладно, проехали. Тем более, поцелуй закончился. Время действовать.

Чего только она вся такая перепуганная-то? Как кролик?

Боится, что мы ее крокодилу рога пообломаем?

На сумочки нарежем, да на ремешки?

Я бы нарезал, реально! За то, что это пресмыкающееся, башкой своей не думает! И пугает слабую женщину и невинного ребенка!

Обхожу машину, вижу моих «архаровцев», Павел заломил руку какому-то «кенту» - это, что ли, крокодил Геннадий? Похож. Такой же зеленый. Ему гармошки не хватает. Ребенка не видно. Это плохо.

Открываю дверь.

Ася все делает правильно. Выходит, с достоинством. Но видит Гену, и тут же порывается бросится к нему. Хватаю ее за талию, впечатывая в себя.

— Спокойно. Без истерик. Вы молчите, я говорю!

— Где Аленка? Аленки нет!

— Узнаем все. Парни мои сказали, что она была с ним, значит с ним, или с ними.

Подходим ближе.

— Вечер добрый. Где ребенок?