Книга После развода. Не надо слов, не надо паники, страница 89 – Элен Блио

— АНЯ…

— Лёш, знаешь что…

— Что?

— Иди-ка ты... домой... Под подписку.

— АНЬ.

— Не надо. Стоп. Хватит.

— Аня, послушай.

— Я наслушалась, Лёш. Не хочу больше слушать. Слышать. Видеть. Ничего не хочу.

— Аня, я не мог тебе сказать.

— Я тебя с этим поздравляю, Лёш, но я не могу. Правда. Устала. Жить хочу. Просто жить. Без переживаний.

— Так не бывает.

— Возможно, но я попробую.

— Это не жизнь.

— Я проверю. Только сама, ладно?

— АНЯ.

— Уходи.

— Я есть хочу.

— Заедешь в ресторан. Закажешь повару.

— Никуда я не уйду. Всё.

— Буянов, я полицию вызову.

— Валяй.

Он мягко меня отстраняет и проходит в квартиру. Стаскивая туфли, бросая пиджак.

Как у себя дома.

Я не возмущена.

Я пустая.

Снова.

Ничего не хочу.

Прохожу за ним. Вернее, обхожу его. В спальне достаю полотенце, бросаю ему. И закрываю дверь. Падаю на кровать.

Глупо?

Наверное.

Но сил моих больше нет.

Сворачиваюсь калачиком и реву.

За что они со мной так?

За что все они со мной вот так?

— Аня… АНЮТ?

Буянов приходит минут через пятнадцать. Свежий, чистый, пахнущий моим гелем для душа с табаком и ванилью, в одном полотенце.

Ненавижу. Хочется выгнать.

Не хочу видеть.

Устала.

Грудь болит.

И горло. То место, откуда убрали этот проклятый узел.

Ноет. Кладу на него ладонь, чтобы хоть как-то утихомирить.

— Анечка... любимая моя... ну что ты... тише, тебе нельзя нервничать.

Вот именно, что нельзя!

Так какого хрена вы все меня нервируете?

— Леш, уйди, пожалуйста.

— Не уйду.

— Мне нельзя нервничать, а ты... ты…

— Я буду тебя успокаивать.

Он садится рядом, гладит по голове, потом ложится, прижимает.

— Маленькая ты такая... всегда была маленькая.

— Ну, конечно.

— Маленькая. Красивая. Сильная моя девочка... расслабься, просто не думай ни о чём, всё будет хорошо.

Я хочу кричать — что хорошо? Тебя могут посадить, бывший считает, что может безнаказанно играть жизнями людей, что хорошо?

Но я просто молча реву. Тихо. Беззвучно.

Я не хочу быть сильной.

Я устала быть сильной.

Я хочу на ручки.

— АНЯ.

Он просто рядом. Обнимает Крепко.

Чувствую его дыхание. Губы на моей макушке, на висках, плечах. Он поворачивает меня осторожно. Знаю, что тушь размазана, но мне плевать.

Я сама размазана! Есть ли мне дело до туши?

— Прости меня, Ань, я виноват. Мне стоило просчитать всё заранее. Понимал же, что он... Просто хотелось верить, что... тебя он пожалеет.

Да, мне тоже хотелось в это верить.

Очень сильно хотелось.

А зря.

И вообще... ну, что вот я расклеилась?

Сама мужика на ужин зазвала, сама придумала, сама обиделась?

Он в чём виноват? В том, что он мужчина с Марса, а я дама с Венеры?

Порываюсь встать.

— Ань, ты куда?

— Борщ разогрею.

— Борщ подождёт.

Меня мягко прижимают к кровати. Нависают.

Красивый он всё-таки мужик.

Парень был красивый, а мужчина…

Сильный, крепкий, мощный, с рельефными мышцами, лицо у него очень даже свежее, выглядит гораздо моложе своих сорока трёх. Седина есть, но она в тему.

Соль с перцем. Кожа смуглая, она всегда у него была чуть смуглой. Щетина.

Ему бы найти женщину лет тридцати, без заморочек, без бэкграундов, без онкологии в анамнезе и сумасшедших бывших. Она ему родит парочку сыновей и лапочку дочку. Будет вести его дом, объяснять домработнице, какой борщ любит Алексей Николаевич, ездить с ним по элитным курортам, носить костюмы от Шанель и Диор, тяжелый люкс, олд скул... Иногда может надеть что-то попроще, полегче, типа Дольче Габбана или даже Жакмю.