Книга После развода. Не надо слов, не надо паники, страница 80 – Элен Блио

Спрятать.

Но не могу.

Не потому что всё еще надеюсь вернуть ту свою счастливую жизнь.

Это точно нет. Никогда.

Потому что вот те, молодые, влюблённые, счастливые Слава и Аня не в ответе за то, что произошло с нынешними. Это мы, сегодняшние, «сейчашние» Слава и Аня виноваты. А эти... Пусть остаются в своём счастье.

Понимаю, что всё равно это ненадолго.

Квартиру надо менять.

Или продавать. Или делать ремонт.

Клининг справился на «ура». Всё чисто. Пылью не пахне.г Немного пахнет моющими средствами, но они использовали хорошие, гипоаллергенные, я проверяла.

Иду на кухню — надо разобрать пакет из супермаркета.

Вот она, моя новая жизнь.

Старая квартира. Походы в супермаркет. Поиск работы.

Да, я не осталась с Буяновым.

Не знаю почему.

Утром мы так душевно позавтракали. Лёшка был счастливый и Анютка тоже.

Обнимала меня, спрашивала, когда еще она сможет приехать, чтобы я научила её печь блинчики.

— Приезжать сюда, я думаю, ты каждый день можешь. Насчёт блинчиков не знаю, уверена, договоримся в ближайшее время.

После Алексей собрался отвезти дочь к её матери и поехать в свой офис.

— Дел накопилось, встреча важная.

— Я поеду домой, Лёш.

— В смысле? Ты разве не дома?

— Нет. Это твой дом.

— Аня…

Я головой покачала.

Домой. Мне еще нужно в клинику заехать. И вообще.

Мне нужно время.

Мне нужна я.

После этого я смогу, возможно, решать — что дальше.

А пока…

— Поехали, отвезём Анютку, потом я подброшу тебя.

— Нет Лёш, я сама. Вызову такси и поеду.

— Аня…

— Я не хочу ехать к тому дому, пойми. И... мне так проще.

— Я заеду вечером?

— Не сегодня. Пожалуйста.

Он всё-таки заехал.

Привёз цветы, привёз фрукты, деликатесы. Заходить отказывался, но я заставила.

Понимая, что так тоже нельзя.

Выпили чаю, я сделала бутерброды с чёрной икрой.

Я вспоминала, как в детстве мама меня заставляла есть красную, когда у меня было воспаление лёгких. Говорила, что она полезная, причитала — посмотри, какие солнышки..А мне было солоно и горько, и тошнило от неё. И чёрная казалась какой-то непонятной, вкус странный, но есть можно.

А Лешка смеясь рассказал историю полную трагизма, как его дед достал полкило паюсной икры. Я такую и не ела даже. Лёше было лет двенадцать, он много спортом занимался, после тренировок сильно хотелось есть, в общем, он не заметил, как съел всю икру.

В больницу не попал?

— Не-а, вкусно было. Ну... потом, конечно поплохело, особенно, когда дед вернулся с работы, а икры нет.

Досталось ему знатно. Зато запомнил. И икру. И то, что нельзя вот так всё съедать.

И то, что пришлось деньги карманные все деду отдать.

— Но ты же не знал, что она дорогая и это дефицит?

Зато знал, что у нас семья не маленькая и надо всем оставлять, а я…

После такого импровизированного ужина Лёша уехал от меня. Хотя я предложила остаться.

— Отдыхай, тебе завтра к доктору.

Да, лечение еще не окончено. Мне предстоит радиотерапия.

Но я как-то уже отошла от болезни. Она словно отступила на второй план. Стала совсем не важной.

Я как будто перешагнула свой страх.

ЕГО нет.

Даже если ничего еще не кончено.

Нет и всё.

Я живу. Пока ведь я живу?

Живу.

Сама.

Целых три дня уже живу.

Радиотерапия — это неприятно, но не смертельно.

Моего доктора, увы, нет. Меня принимает другой. Тоже приятный и позитивный молодой человек.