Книга После развода. Не надо слов, не надо паники, страница 59 – Элен Блио

— Нет. Статистика — жизнь, а смерть — неприятность. Досадная. Так что... будем жить?

Киваю — что нам остается?

Он выходит.

Закрываю глаза.

С Буяновым я общалась вчера. Он привёз меня в клинику. Ходил к руководству —это я знаю.

Настя тоже приезжала, до Алексея. Не плакала, держалась. Не сказала никому.

Лиза писала, звонила. Не в курсе, но волнуется.

— Мам, когда ты вернёшься?

Я не сказала — никогда. Просто... отморозилась, как мы говорили раньше. Сказала, что хочу в отпуск. На каникулы. На отдых.

Вернусь как-нибудь.

Потом.

Доронин заблокирован. Пытался связаться с разных номеров.

— Слав, ты вынуждаешь меня поменять телефон? Что тебе надо?

— Поговорить.

— О разводе?

— Нет.

— До свидания, Доронин.

Кстати, дочь Буянова, Анютка, тёзка моя, передала привет. Видео записали. С мыльными пузырями и солнечными зайчиками, которых они вместе ловили.

Пообещала ей, что мы увидимся.

Я тогда была уверена, что нет.

Что ж…

Капельница пуста. Нажимаю вызов сестры.

Она приходит, ловко вытаскивает трубочку из бабочки, увозит стойку, спрашивает, не хочу ли я чего-нибудь.

Я бы смузи выпила, у меня стоит в холодильнике. Не знаю, можно-ли?

Холодную точно нет. Обещаю, что подожду, пока согреется.

В дверь стучат.

Сначала заходит большой букет роз. Нежно розовых. Пионовидных.

А потом.

— Здравствуйте, Анна, как вы?

— Здравствуйте, Ян Романович.

35.

Мы встретились случайно.

Хотя, кто больше всего любит фразу — случайности не случайны? Ах-ах, именно я.

Я прогуливалась по больничному парку ожидая приёма. Ян Романович Измайлов —это он потом представился полностью — вёз пожилую даму в инвалидном кресле.

Это была его мама.

Оказалось, что она много лет сама проработала в этой больнице, и вот, проходила тут курс реабилитации в своём же родном отделении. Еще выяснилось, что мой лечащий врач — доктор Малинин — её ученик.

— Способный был парень всегда. Такой хваткий, наглый.

— Мама!

— А что? Я люблю наглых. Врач должен быть наглым, иначе Костлявую не победить.

Усмехаюсь.

— Что, детка? Я права?

— Он её тоже так называет.

— Кого?

— Смерть. Костлявая.

— Правильно делает. Только так. Смерти нет, а эта — Костлявая, не стоит уважения.

Интересная позиция. Но я не спорю.

— Анна, удивительная у нас с вами встреча.

Ян Романович передал маму медбрату, а сам вернулся ко мне. Я не то, чтобы слишком хотела пообщаться, но отказываться было как-то глупо что ли.

Что я, боюсь, в самом деле? Нет.

И даже любопытно.

— Значит, вы тут не в качестве посетителя, а как пациентка?

Киваю.

Его мама как-то очень легко вытянула из меня мою историю. Есть люди, которые буквально имеют дар развязывать другим язык.

— Только я попросила бы вас... Не знаю, какие у вас отношения с моим бывшим мужем.

— Бывшим? Вы разве успели развестись?

— Нет. Но он именно бывший.

Я смело смотрела Яну Романовичу в глаза.

— Я вас понял. Могила.

— Что? — вот тут я не поняла.

— Я - могила! То есть — молчу!

Вспоминаю наше детское выражение. Да, кажется, из какого-то фильма старого, то ли «Кортик», то ли «Неуловимые»... А может я ошибаюсь.

Да разве это важно?

— Мне уже пора. Не хочу, чтобы меня искали. Хочется уже закончить с формальностями, и…

— Когда операция?

— Завтра.

— Я могу вас навестить потом?

Я пожала плечами.

Я же не думала, что будет это «потом»?