Книга После развода. Не надо слов, не надо паники, страница 13 – Элен Блио

Вижу, что лицо Славиной покрывается красными пятнами.

Ужасно.

Мне самой неловко, что я это увидела.

И вроде бы мне нужно, наверное, встать, попрощаться и уйти, не мешать им. Но я даже глотка чая не сделала. И не расплатилась.

Оксана берёт за руку дочь, сверкает глазами на Алексея и уходит не попрощавшись.

Я её понимаю. Неприятно. Но она сама виновата.

— Анюта... он смотрит на меня. Тоже сурово. А мне почему-то смешно.

— Меня тоже будешь «строить»?

— Что? — хмурится, как будто не понимает - А... нет. Ты...как ты?

Интересно, он знает, что у его Оксаны роман с моим мужем?

Наверняка знает.

— Я вот пришла выпить чаю, не ожидала встретить столько знакомых. Ты, значит, отец Анюты? Хорошая девочка.

— Да, отец... Слушай, Ань, у меня сейчас нет времени, я спешу, мне нужно дочь закинуть к матери и ехать на встречу, завал полный, но...я бы хотел с тобой как-то встретиться, пообщаться, ну, просто поговорить. Оставь мне, пожалуйста, свой телефон, я с тобой свяжусь потом, хорошо?

— Нет, Буянов.

— Что? — удивлённо так глазами хлопает:

— Телефон я тебе не оставлю. Извини. И встречаться нам не зачем. И говорить не о чем. Вот так.

— Так, да? — усмехается. Вспоминает, наверное, какой я была раньше? Да, вот такой и была. Категоричной. — Ясно. Что ж.. Ничего не меняется. Хорошо, Анна Андреевна, я вас понял. Всего хорошего.

— Прощай, Алексей Николаевич. Не поминай лихом.

Не уходит. Смотрит на меня.

НУ, смотри. Какая я стала.

До Славиной мне, конечно, далеко. Она красавица. И умница. И талантливая.

Пробивная, деятельная. Яркая.

А я домашняя клуша.

Мне всего сорок два. Как и тебе сейчас, Лёш... или тебе сорок три уже? Да, день рождения же у тебя в январе, я помню.

Мне сорок два, выгляжу я сейчас не важно. Плохо выгляжу. Увы.

Говорят все болезни от нервов, только сифилис от любви. Так вот, у меня не он Наверное, слава богу?

Я тоже не думала, что в сорок два буду выглядеть вот так, стану такой...Ну, видимо, я это заслужила.

Стоит и не уходит.

— Ты сказал, что ты спешишь, Леш.

Усмехается.

— Надо же... Анюта. Снова ты. Опять ты. Мы встретимся и поговорим. Так что, до свидания, Аня Руданова

— Я Доронина.

— Я в курсе.

Поворачивается и уходит.

В курсе.

Значит знает.

Что ж.

Встретимся, поговорим.

Человек предполагает, а бог располагает, Леш.

Так что поспеши.

Наливаю чай. Хорошо, что чайник стоит на специальной подставке со свечкой, он не остыл.

Отпиваю.

А потом... потом начинаю смеяться.

Не очень громко. Но в голос. Хохотать.

11.

Подходит официантка.

— Может быть вам еще одно пирожное?

— Да, принесите. А вообще, у вас очень вкусные феттучини с лососем, давайте и их.

Проголодалась.

Руки дрожат.

Нервы ни к чёрту.

Почему именно Буянов?

Что за дурацкая ирония судьбы?

Хотя, почему меня это должно касаться теперь? Плевать.

Мне нет никакого дела до Славиной, до её романов, до её мужиков. И до моего мужа.

Мне есть дело только для себя.

Почему я себя хороню?

Почему превратила себя в старуху?

Я жить хочу!

Хочу и будут.

Накручиваю на вилку нежно зеленые феттучини — они со шпинатом, отправляю в рот.

Какое наслаждение!

Как хорошо жить!

Я буду жить. И даже не всем назло. Просто для себя.

Что там с гостиницами?

Жаль, нельзя заказать выпить, я же за рулём. Ну, я могу потом. Мне можно Бокал Апероля. Или просекко.