Книга Развод. Я календарь переверну, страница 87 – Элен Блио

Аделаида.

Когда она настолько забралась мне под кожу?

Даже смешно, как я, настолько прошаренный и прожжённый вот так вот провалился в неё.

Ладно бы, она была невинной девочкой с оленьими глазами - стандарт, о котором пишут в романах, которые читает бабушка.

Наивная овечка, цветочек, который хочется защищать, именно поэтому брутальные ловеласы вех мастей бросаются к таким, прикрывая грудью или спиной, или всем сразу. Срабатывает синдром защитника и вот уже опасный хищник готов жрать с руки у ягненочка за право быть первым, единственным, осваивать девственное тело затачивая под себя. Это тоже не мои слова, разумеется. Но слова одного мудрого человека, с которым довольно часто приходится работать. Корсар, Корсаков Александр, приятельствует с Дворжецким, кстати. И его история — именно история опасного хищника, вставшего на колени перед оленёнком. И этот сукин сын гордится этим!

Аделаида - ни хрена не оленёнок.

Пантера. Сама хищница из самых опасных. Да, какое-то время она старалась быть домашней кошечкой. Тщательно притворялась.

Вот только природа всё равно взяла своё.

Природа, которая не стала терпеть дебила рядом.

Надеюсь, у меня хватит мозгов получив её не просрать.

Получив...

Да, хочется верить, что это произойдёт.

И я, чёрт возьми, сомневаюсь, потому что нельзя быть в этом уверенным.

Я не могу её понять до конца. Не могу открыть.

Это-то и заводит больше всего.

Загадка.

Загадка, разгадать которую хочу не я один.

Дворжецкий кивает. Смотрит серьёзно.

— Благодарю вас, Герман Львович, что выбрали для встречи именно мой ресторан.

— Я привык выбирать лучшее.

— Я это заметил. Сейчас вам предложат напитки и меню. Я бы выбрал стейк.

Сегодня шикарный рибай. Бычок еще утром бегал.

— Спасибо, воспользуюсь.

— Вечером собираетесь на милонгу?

— Возможно.

— Прекрасно, что ж, не буду вам мешать, насколько я понимаю, разговор очень важный.

— Весьма.

— Расслабьтесь, насладитесь стейком. И проблема решится сама собой.

— Вы так уверены? — этот подлец, конечно, уже поговорил с Карамелью, интересно, что он ему пообещал? Анальные пытки? Или просто разобрать бизнес по кирпичику?

У Дворжецкого слишком много влиятельных друзей, да и сам он весьма влиятельный. С него станется.

С другой стороны, чего мне переживать? Дело веду я. Не думаю, что Денис побежит к Аде докладывать, что это он решил её проблему.

Нет, сучонок, конечно, он надеется на другой исход.

Верит, что я благородно отдам ему пальму первенства и признаюсь своей женщине в том, что дело с тендером целиком и полностью его заслуга.

И ведь, понимает, гад, что именно так я и сделаю!

Ладно. Посмотрим еще.

Так ли всё просто, как кажется. Подхожу к столику, за которым сидит Карамель.

Смешно звучит, стараюсь не заржать от своих мыслей.

— Кирилл Александрович?

— Герман Львович.

Он протягивает мне руку, я её пожимаю. Почему бы не быть вежливым, да?

Что ж... а дальше можно не церемониться.

— У меня для вас, Кирилл Александрович, не очень хорошие новости. Зачем же ты так нехорошо работаете?

— В смысле? — он поднимает брови, словно не понимая. Так и хочется ответить в популярную сейчас почему-то нелепую рифму — в коромысле. Но я держусь.

— Игнатов вашу жену трахает, а вы ему помогаете его жене сделать неприятность, да?

— Ты не охуел ли, Крестовский?