Книга Развод. Я календарь переверну, страница 71 – Элен Блио

— Думаешь, блефую?

— Не уверен.

— Что ж... Не уверен - не обгоняй. Поехали поедим, Крестовский, голодная я злая, могу невзначай покалечить.

— Мужа что, уже покалечила?

— А что?

— Вон, идёт, хромает...

Да, Игнатов реально выходит из здания, еле передвигая ноги топает на парковку.

— Поехали.

До ресторана добираемся быстро, а там.

Там нас ждёт небольшой сюрприз, впрочем, на это я и рассчитывала.

40.

Дворжецкий. Естественно. Как знал, что мы сюда поедем, как знал.

Что ж... В бане мы в тот раз всё обсудили. И к консенсусу пришли своеобразному.

Банька, действительно была хороша. И банщик. И колотый мелко мягкий лёд, которым он нас обсыпал вместо снега, заставляя орать благим матом.

Настаивал даже, чтобы орали.

— Нам, мужики, демонов своих иногда надо выгуливать.

Вот мы и выгуливали демонов.

В одном моментике, правда, конфуз вышел, когда к нам по ошибке девочек отправили.

Ну, я надеюсь, что это была ошибка, а не хитроумный план Дворжецкого, решившего проверить мою стрессо и сексо устойчивость.

Проверку я выдержал. И мой ассистент тоже. Не встал. Даже не шелохнулся.

Мирно спал, и даже во сне не видел Аделаиду, потому что, если бы видел, выглядел бы иначе.

Девочек быстро отправили восвояси, мы продолжили парится.

И вспоминать одну прекрасную женщину.

Причём оба.

И даже банщик это заметил и спросил, не вернуть ли ему залетных?

— Нет! — ответили в унисон. И оба заржали.

Да, Аделаида, Аделаида.

Да, мысли об этой фемине вызывают стойкое ощущение того, что я на правильном пути. Стойкое — потому что стоит на неё постоянно.

И не только то, что в нижней части.

Мозг тоже стоит.

В вечном напряжении.

И желании получить своё. Потому что она моя.

Моя и всё. Не собираюсь так просто сдаваться и отдавать её типам вроде Дворжецкого или кого другого.

О бывшем её и говорить нечего.

Этот мужик всё потерял. И даже не жаль его.

Сколько я таких видел? Да, много. Несмотря на то, что воевал всегда по эту сторону баррикад. То бишь за них воевал, за их кошельки боролся.

Как же некоторые радовались победам!

Как же!

Удалось всё так провернуть, что бывшая с детьми получала кукиш с маслом и оставалась на бобах. А он, мужик, конь с яйцами, сохранял всё, что нажито непосильным трудом. Радости полные штаны, да.

Но ненадолго, как правило.

Потому что жены их, даже если и не начинали оспаривать раздел имущества умудрялись как-то быстро вставать на ноги, устраивать судьбу, жить дальше. Может показаться странным, но это практически всегда работало с теми женщинами, которых мужья лишали всего фактически незаконно. Нет, то есть по закону-то оно. вроде было правильно — тут я свою работу делал аккуратно и чисто.

Но есть юридические законы, а есть человеческий. И даже несмотря на мою прожжённую душу юриста я считал, что женщина, с которой ты прожил жизнь, которая родила тебе детей имеет право при разводе получить хотя бы пристойное содержание.

Я всегда говорил об этом клиентам. Часто даже рассказывал истории из жизни таких вот пар, некоторые моменты. Мягко намекая на то, что вселенная справедлива, и бог не Тимошка видит немножко.

Но почему-то им, этим товарищам, казалось, что их минет чаща сия.

Если бы.

Проходило время. И они начинали понимать, что крупно просчитались. И стараясь захапать побольше в конце концов теряли всё. Кого-то разоряли конкуренты, кто-то, сам сливал весь бизнес, кому-то помогали новые алчные жены и их не менее алчные родственники. В общем, то, что было нажито непосильным трудом уплывало из рук.