Книга Сыграй со мной в любовь, страница 127 – Элен Блио

Мысли эти словно кислота проникают в каждую извилину, точат, точат…

Нет. Дурак ты Лексус, осёл! Не могла она так поступить! Это же Лика! Не умеет она играть! У неё всегда на лице все написано, или в глазах.

Боль, отчаяние, страх, обида… всё.

Или искусное притворство? Как узнать?

А, никак. Положиться на свою интуицию, которой, как оказывается вовсе и нет.

Это в бизнесе я мастер все просчитывать, а в любви, как оказалось – нет.

Сижу в кабинете до упора, не думая о том, что дома меня, вообще-то еще и дочь ждет. Ехать к ней? Смысл? Дорога – минимум час. Малышка будет уже спать. Снова звоню Егору, он развлекается где-то. Почему бы и нет?

Опять отправляю сообщение Лике. Просто. Чётко. Меня не ждать, остаюсь в городе. Зачем, с кем? Это не важно. Даже если один.

А лучше бы и остался один. Потому что шумное место, где отвисает Егор совсем не радует. Девки все на одно лицо, явно к одному косметологу ходят. Думают, что мужики ничего не замечают. Нет, кому-то нравится, ради Бога. Каждый имеет право на порцию силикона, или что это там в них загружено.

— Милый, ты что такой грустный? – одна обращается ко мне, но я ее отшиваю одним тяжелым взглядом.

Я не грустный. Я просто чудак на букву «м». Мне надо быть дома, с моей женщиной.

Сесть, взять за руки, посмотреть в глаза.

На колени, черт возьми перед ней встать и умолять, чтобы простила. Я ведь знаю сам в чем моя вина!

И даже если… даже если она с этим Кириллом… это тоже моя вина.

Да, что говорить, я и первую жену, по сути, потерял потому, что не хотел слышать и слушать. Меня интересовали только мои желания. Только мои мечты.

— Брат, ты куда? – Егор удивленно смотрит на меня, когда я встаю, хватая пиджак и стряхивая с коленки руку какой-то рыжули.

— Домой поеду.

— Ты что? Поздно, ты устал. Водителя же отпустил? Как сам?

— Нормально, доеду.

Я и правда доезжаю нормально несмотря на то, что дико хочется спать.

Захожу в мою спальню. Конечно, Лики нет.

Нахожу ее в детской. Они с Полинкой спят на диванчике, обнявшись. Это так трогательно!

Если Лика лгунья, если она воровка, зачем тогда она пришла ночью к моей дочери? Ведь по логике получается, что и до Полины ей не должно быть дела? Вся эта материнская любовь тоже обман? Тогда почему она тут?

Ничего уже не знаю. Не понимаю. Грудь разрывается от боли.

Беру телефон, фотографирую их. Просматриваю полученное фото, и случайно пролистав натыкаюсь на другое.

Лика и Кирилл стоят, обнявшись в парке.

Хочется бросить гаджет на пол, раздавить пяткой как таракана…

На следующий день опять задерживаюсь допоздна. На этот раз засыпаю прямо в кабинете. И еще одну ночь. Потом опять у Егора зависаю.

Он все-таки вытаскивает из меня все, что я не хочу никому говорить. Про деньги, про Кирилла. Про то, что я не хочу верить, и не могу поверить.

— Лекс, я не знаю… мне показалось, она… другая что ли? Не такая как эти… На Варьку твою чем-то похожа, какой она раньше была, помнишь… Чистая девочка…

Друг замолкает. Вижу челюсти сжатые. И кулаки сведенные словно судорогой.

— Мне тоже показалось, что другая, понимаешь? Поэтому я сейчас в полном раздрае. Я не догоняю, где сломалось и когда.

— А деньги… слушай, неужели реально она взяла?

— Егор, у меня дома живут два человека, Лика и Нинель. Нинель у меня уже сколько лет? Шесть? Она появилась еще до рождения Полины, еще до моей свадьбы с Инной – уже тогда приходила, просто дом убирать.