Книга От винта 3! Приручить императора, полюбить дракона, страница 111 – Ясмина Сапфир, Элен Блио

«Источники» поняли – им хана. Собирались, по-моему просить пощады. Но исчезли вместе с Туманной ведьмой.

Селина подошла к нам с одной стороны, Асан и Зендина – с другой. Мы вместе неспешно прошествовали к трону. Внезапно тот раздвоился, прямо у меня на глазах. Нас с Рудом усадили, и Корнуэлл развел руками.

Стены замка неожиданно стали прозрачными. Совершенно! Мы словно находились в стеклянном помещении!

Вокруг дворца собрались толпы народу, и, видимо, местные все слышали тоже.

Потому что когда Селина крикнула: «Да здравствует император Рудэй первый и его невеста – Джасинда Оксанская» снаружи раздались восторженные возгласы, взвились в воздух какие-то цветные искры, похожие на салюты.

Все нам радовались и мы радовались.

Я понимала, что здесь мое место. Наверное, впервые с момента, когда странный красавчик с неземными манерами пригласил на работу…

— Кей-джи! Эйруд! Вы где?

Взволнованный голос Джас доносился из сада. Я как раз проводил делегацию из Агрии – Селина отправила ко мне своих советников, чтобы окончательно решить спорные вопросы с Летучими землями.

Мы почти достигли соглашения. Было решено разделить территорию: северные Летучие земли передавались Агрии, но южные оставались за нами. А вот тюрьмой, в которой содержались мятежные маги, мы с Селиной решили управлять вместе.

Селина собиралась лично посетить Аллизию летом, как раз на пятилетие наших с Джас близнецов.

Екатолизия-Джасинда, которую все называли Кей-Джи, появилась на свет первой, и надо сказать, во многом превосходила своего брата Эйрудэя, которого иногда звала просто «Эй». Я, честно сказать, немного волновался по этому поводу. Всё-таки хотелось, чтобы наследник мужского рода был, скажем так, сильнее и мужественней.

В то же время порой вспоминал себя и на некоторое время успокаивался. Я тоже был не самым крепким и смелым мальчишкой. К счастью, слава Единому, со временем смог исправиться.

— Кей-Джи! Что ты опять придумала?! Ах, ты, охламонка такая! – рыжуля явно рассердилась не на шутку. А я запоминал новое слово – охламонка. Так по-моему моя венценосная супруга нашу дочурку еще не называла.

Хотя прозвищ у малышки было достаточно – и чучело, и трещотка, и разбойница, и пиратка, и ягодка, и кукушонок, и мартышка… Джасинда оказалась на удивление плодотворной когда дело касалось таких вещей.

Она и всем моим придворным придумала клички, да некоторые так здорово прилипли, что настоящие имена и титулы как-то позабылись.

Например первую фрейлину, которая была знатоком этикета и начинала служить при дворе еще во времена бабушки Екатолизии, Джас называла ласково – швабра. Ну, как её еще назвать? Высоченную, почти два метра ростом – это при среднем росте аллизианок метр шестьдесят пять! – тощую как жердь, да еще и с лицом, на котором вечно написано что-то непечатное. Видимо то, что швабра думает обо всех остальных.

Нет, в глаза её, конечно, никто шваброй не звал. Ну почти никто.

Эйруда Джас называла более ласково – мой котенок, птенчик, мой дракончик, солнышко, молоток – этимологию этого прозвища я долго не мог понять, воробушек, зайчик…

Может Эй и был таким… нежным?

Я уже несколько раз намеревался поговорить об этом с Джасиндой. Нельзя называть парня такими именами. В конце концов, он будущий император!