Книга Мы не твои, страница 9 – Элен Блио

Я выдохнула с облегчением, когда в купе села привлекательная дама лет сорока, которая представилась как Кира.

Кира тут же дала понять, что теперь она главная и опекает меня. Это было забавно.

Разложила вкусности — отправила наших соседей к проводнице за чаем.

— Ты, Надюш, расслабься, я тебя тут в обиду не дам.

— Спасибо, Кира. Да я и сама могу за себя постоять. Вы не думайте, что я такая маленькая и слабая. Я…сильная на самом деле.

— Ну и правильно! Только ты… мужикам не давай сразу понять, что ты сильная. Они этого не любят. — она усмехается, и я понимаю, что тут явно личный опыт, — Да, да… пашешь, пашешь, как ломовая лошадь, прешь все на себе, стараешься и выглядеть хорошо, и зарабатывать. А он приходит однажды и говорит, извини, солнышко, я полюбил другую…

Попутчица смотрит в окно, на пробегающие фонари, потом снова на меня.

— Извини, это я так. Наша сила в нашей слабости. Ну, куда наши кавалеры пропали?

Молодые люди — Гера и Севастьян — приносят чай. Мы ужинаем, оживленно беседуем. Кира расспрашивает их куда едут, чем занимаются. Гера оказывается шутником, сыпет анекдотами. Сева поспокойнее, больше молчит и улыбается.

Я смотрю на них и почему-то думаю, что у меня обязательно все будет хорошо.

Ну и что, что Ильяс от меня отказался? Значит, это мой путь, моя судьба.

Может и не стоит мне возвращаться в столицу? Что меня там держит?

Последнее время я жила в доме Умаровых, в квартиру, которую я снимала с подругой уже заехала другая девчонка — они пустили меня на три дня, перекантоваться.

Работа? Медицинский колледж я окончила, правда, последний год почти не училась — работала, Товий Сергеевич помог. Дело сестринское я знаю, уколы, капельницы — все могу. Конечно, зарплата оставляет желать лучшего, но при желании можно устроиться и заработать.

— Надюшка, о чем задумалась, красивая? — улыбается мне Гера, подмигивая.

— Так, о жизни. — улыбаюсь в ответ, очень уж он заразительно это делает.

— Курить пойдешь?

— Я не курю. И потом… нельзя же?

— Станция, стоянка пять минут, мы поскакали!

— Только вернитесь, ребята! — улыбается им Кира.

Они и правда выходят на улицу, а соседка пристально смотрит на меня.

— Ты зачем в такой жуткий цвет волосы красишь, а?

Я опешила, не ожидая такой прямолинейности.

— Я не просто так спрашиваю. Я же салон красоты держу в нашем Руднике, раньше сама была мастером, теперь вот управляю. Ты же блондинка, натуральная?

Опускаю глаза. Не могу я рассказывать почему сознательно закрашиваю натуральный цвет. Почему хочу казаться хуже, чем я есть на самом деле.

— Не хочешь, не говори. Но… ты в Рудник надолго?

— Пока не знаю, может и насовсем.

— Домой? К маме-папе?

— Нет. Нет у меня мамы-папы. — Выдыхаю, стараясь, скрыть подкатившие слезы. Они сами появляются. Стоит услышать слово мама. Автоматически. Независимо от меня.

Ее ладонь накрывает мою, что-то такое теплое, ласковое, материнское есть в ее жесте.

— Прости, воробушек.

Недоуменно вскидываю глаза.

— Как вы меня назвали?

— Воробушек, прости если обидела, не хотела, но ты… ты правда похожа на маленького встрепанного воробушка. Обиделась?

Я улыбаюсь.

— Просто… меня все называют воробушком. У меня фамилия Воробьева.

Мы начинаем смеяться, разряжая атмосферу.

— Как я угадала, а? А в салоне своем я тебя жду! Ты, конечно, не гадкий утенок, но лебедя мы из тебя точно сделаем.