Книга Мы не твои, страница 65 – Элен Блио

— На самом деле нет.

— Нет? Почему? — странно слышать от нее это.

— Я плакала много.

— Почему? Из-за меня? Из-за того, что я такой… кретин? Прости меня, милая…

— Нет, просто… было очень тебя жалко. Такой молодой, красивый, и…

— И слепой калека, да?

— Извини, я глупость сморозила.

— Ты правду сморозила. Ты плакала не из-за того, что я был таким мерзким, а потому что ты такая… такая необыкновенная.

— Я обыкновенная Ильяс. Очень даже обыкновенная. И я… Я дурная. Ты считаешь меня хорошей, а я…

— Ты хорошая, ты самая лучшая.

— Да? — чувствую, как она дергается, пытаясь вырваться из моих рук, в голосе ее надрыв и, кажется, что она вот-вот разрыдается.

— Надюша, что ты? Успокойся, Воробушек… Родная моя…

— Я плохая! Я… я мечтаю, чтобы ты навсегда остался слепым.

— Что? — я не сразу понимаю, о чем она говорит.

— Да, слепым. Потому что тогда ты никогда не сможешь меня увидеть.

— Ты не хочешь, чтобы я тебя видел?

— Не хочу.

— Почему?

Воробушек всхлипывает. Напрягается, тело ее становится неподатливым, словно она пытается отстраниться, понимая, что я ее просто так не выпущу.

— Потому что, Ильяс. Потому что если ты меня увидишь, то больше никогда не будет того, что было между нами.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что я не дурочка, Ильяс.

— Я это знаю, Надя.

— Я… Ты красивый, богатый парень. А я… я маленькая, некрасивая, бедная девочка, без образования и перспектив. Я никто, понимаешь? Обычная сиделка, каких миллион. Самая обычная. У меня нескладная фигура. Во мне нет ничего, что могло бы понравится такому парню как ты. Ничего.

— В тебе есть ты, глупенькая. Ты! Мне нравишься именно ты. Такая вот… маленькая, некрасивая, бедная девочка. Глупышка ты.

— Именно, Илик, я глупышка… Потому что я… позволила произойти всему этому между нами.

— По-твоему это плохо? — я не очень понимаю к чему она клонит. Знаю только одно, Надя не притворяется, она не набивает себе цену. На просто не умеет этого делать! Она… искренна в своих словах и поступках.

— Нет. Это было очень хорошо. Но… потом будет плохо.

— Потом? Когда?

— Когда все закончится.

— Почему закончится? Почему это должно закончиться, Надя?

— Илик, правда, зачем ты меня мучаешь? Ты же все понимаешь? Ты… ты встанешь на ноги, сделаешь операцию, увидишь меня и все поймешь.

— Да что я должен понять?

— Что я тебе не пара. Я тебе не подхожу!

— И это я пойму, когда тебя увижу?

Она вздыхает, молчит.

Действительно, глупый мой Воробушек!

— То есть ты не хочешь, чтобы я видел?

— Я хочу, чтобы ты видел! Ты что? Конечно хочу! Просто… не хочу, чтобы ты видел меня.

— Значит, все очень просто Надя. Если ты не хочешь чтобы я тебя видел, я тебя не увижу.

— Как? Прогонишь меня раньше?

— Нет, малышка, не прогоню. Просто… не буду видеть. Я вообще не планировал делать эту операцию. А раз ты этого не хочешь, то…

— Ты сошел с ума? — неожиданно она резко вырывается, соскакивает с моих коленей. — Совсем, да? Это не я глупая, а ты! Как ты можешь так говорить? Как можешь говорить о том, что ради меня останешься слепым? Я не хочу этого, не хочу!

— Тише… тише, маленькая! — пытаюсь поймать ее руку, но она вырывается, ускользает. — Надя, прости, я… я пошутил! Я…

— Не шути так. Прошу. Не надо. Прости, я глупая. И… плохая. Теперь ты понял? Я… просто эгоистка.