Книга Мы не твои. Том2, страница 34 – Элен Блио

— Ну что, малышка, заставила поволноваться. Мы с тобой перегуляли просто. И витаминки надо пить, да и… на учет тебе встать нужно.

— Да, я знаю. На учет… наверное встану сразу как вернусь в столицу.

— Вернешься? Ты разве собиралась возвращаться? – Кира удивленно смотрит на меня, - я думала, ты насовсем приехала. У тебя же тут квартира? А там что?

Она права. Там ничего.

— Ладно, извини, это тебе, конечно, самой решать. Может… еще одумается, этот твой… горец.

— Не одумается.

Не знаю, почему я так уверенно это говорю. Может, потому что боюсь позволять себе верить в чудо?

Кира приносит мне ужин, потому что врач рекомендовал мне не вставать пока, полежать до утра. Да и я сама хотела бы остаться в спальне. Не мешать Кире и ее сыну, им же конечно хочется пообщаться.

Утром просыпаюсь от лучей солнца, пробивающихся сквозь шторы и от того, что чувствую – в комнате я не одна.

Поворачиваю голову и ныряю в оказавшиеся близко-близко синие глаза. Странно, но меня это не пугает.

— Привет, соня, - он говорит шепотом, голос у него низкий, приятный. Не такой низкий как у Илика. Не знаю, зачем я вспоминаю, но… - Извини, что я тут шпионю. Мама просила тебя разбудить, в дверь постучать, а я не удержался и зашел. Простишь?

— Это… ваш дом.

— Дом мамин. А ты её гостья. А я… нахальный сын хозяйки. – улыбается обезоруживающе. – ты сладко спала, но пора завтракать. Тебе нужно хорошо питаться, за двоих, да?

Мне стыдно. Очень и очень стыдно почему-то. И я краснею.

А он… он делает то, чего я совсем не ожидаю. Проводит пальцем по моей розовой от смущения щеке.

— Красивая, Воробушек, ты очень красивая. Поднимайся, скажу маме, что разбудил тебя самым наглым образом.

Он опять улыбается, впрочем, могу сказать, что улыбка не сходит с его лица. Только на мгновение он стал серьезным. Когда подушечка его пальца коснулась моей щеки.

Спускаюсь в столовую минут через десять. К счастью, токсикоза у меня нет, но я думаю, что еще не время. Срок не очень большой. По моим подсчетам не больше месяца. Почему-то я думаю, что ребенок появился там, на Кипре…

Завтракаем шумно, Слава, смеясь рассказывает эпопею о возвращении домой, о перелете – с его ростом в самолете не просто! Кира спрашивает его о работе, о жизни в Европе.

Я слушаю, смеюсь вместе с ними, думаю о том, как это удивительно, что мне так легко, просто и хорошо с чужими, по сути, людьми!

А потом, радость уплывает, потому что я понимаю – своих-то у меня и нет.

Никого нет, к кому бы я могла обратиться. Прийти со своей бедой.

Только Товий Сергеевич, пожалуй. А еще…

Да, может быть отчим? Леонид? Мы же… мы поговорили с ним тогда, на кладбище у мамы? Он сказал, что я могу во всем на него рассчитывать.

Я должна ему позвонить. В моем теперешнем положении любая помощь не будет лишней.

Кире звонят. Ей нужно на работу.

— Воробушек, со мной поедешь?

Меня немного дергает от этого обращения. Наверное, нужно сказать, что лучше не звать меня так…

— Ма, что она там забыла? Краской дышать? Мы с Надей погуляем, покажу ей город.

— Она тут выросла, родной, она этот город не хуже тебя знает.

— Да? А заброшенный сад знает? А аллею деревянных идолов? А фонтан дураков? – Слава смотрит на меня, подмигивая, и мне почему-то кажется, что все эти названия он только что придумал.