Онлайн книга «Вальс с негодяем»
|
Глава 14. За завтраком ей принесли записку. Лакей передал её так деликатно, что никто из сотрапезников ни о чем не догадался. Белла поглощала яйца и тосты, любимый кеджери, а небольшой квадратик бумаги жег ей запястье — записка была спрятана за манжет рукава. Выйдя в коридор, девушка достала письмо, быстро пробежала глазами. Он уехал. Суит покинул поместье маркизы в связи с неожиданным, но безмерно важным делом, которое ожидало его в столице. Он приносил искренние извинения и надеялся, что оставшиеся дни, которые она проведет в Хантли холле, будут приятными. Это означало, что он не вернется. Белла поднялась к себе. Идя по коридору к комнате, она расстегивала пуговицы на высоком воротнике изумительной изумрудной амазонки. Ей было трудно дышать. Он не вернется. Она зашла в комнату, плотно прикрыла дверь, сняла перчатки, развязала ленты шляпки и отбросила её в сторону. Затем подошла к окну. Было солнечно. На острове, наверное, сейчас хорошо… тихо… никто не стучит и не свистит… Изабелла ничком бросилась на кровать. Её грудь сдавило. Почему-то было очень больно. Она больше никогда не увидит Суита. Он не появляется в свете, иначе она непременно заметила бы его раньше, в бальных или обеденных залах. Она никогда его не увидит. Это очень долго. Бесконечно долгое никогда. Ей надо думать о свадьбе. Об Уильяме. Платье начнут шить уже совсем скоро. И тетя отдаст ей свою нитку жемчуга. И обязательно на корсаже будут старые кружева, изящные с золотым шитьем кружева, которые украшали корсаж её прабабушки, бабушки и мамы… Может, кружева появились еще раньше. Это была семейная традиция, украшать платье невесты именно этими кружевами. Свадебные традиции, связанные с облачением невесты, были сильны практически в каждой семье. Почти такие же обязательные как обручальное кольцо и нитка жемчуга. Неизменно что-то взятое у матери. Особенно, если брак родителей был крепким и удачным. Наверное, когда-нибудь все эти маленькие нюансы брачного наряда невесты свяжут воедино, и это станет частью одной, очень важной и сильной свадебной традиции… И почему она думает о свадьбе сейчас? Хотя… Господи, о чем ей еще думать? Конечно же не о глазах Суита, в которых золотые звезды плескались в бокале бренди. И не о его влажных губах. И не о голосе, от которого по венам разливалась сладкая нега. Нет! Она не должна думать! Не должна вспоминать! Только не это! Девчонка! Глупая гусыня! Ты любишь Уильяма! Ты влюблена! Тебе так легко с ним! Он самый лучший человек на свете! И он граф! И у него такие нежные и родные голубые глаза! И его поцелуи такие сладостные! Вы поженитесь и будете жить долго и счастливо и ты родишь ему двух сыновей и дочь, нет, трех сыновей и двух дочерей… Не важно сколько их будет, но сын должен быть обязательно, чтобы было кому передать титул! И у сына будут такие же голубые глаза, а волосы… ну, если он будет шатен, и с голубыми глазами...мммм… девушки будут без ума от него! А если у него будут глаза матери? И волосы отца? Тоже красиво! А если... Если бы у её сына были глаза Суита? И его порочная улыбка? И… эти темные локоны, чуть вьющиеся, один обязательно падает на лоб… Опять Суит! Опять в её мыслях он. Вот он стоит в воде, мускулистый торс блестит. Он смотрит на неё и улыбка… не хищная, не сладострастная, а… такая милая и родная светится на его устах. Его глаза зовут. Она подходит ближе, протягивает руку и… и она оказывается прижатой к его влажной от пота груди. От него пахнет немного табаком, чуть-чуть бренди, и очень сильно крепким и опасным мужским телом. И от этого аромата кружится голова, низ живота стягивает спазм… Он прижимает её ближе, крепче… Она чувствует, как нежная ткань панталончиков прижимается к тому самому потайному местечку, которое, по непонятным причинам становится мягким, горячим и как будто сочится медом... И вот его губы совсем близко. И кружится голова… и она проваливается в этот омут чувственности захваченная в плен его поцелуем. |