Книга Тихоня для волчьей стаи, страница 4 – Элен Блио

— Тогда зачем?

— Говорю же тебя, это игра! Они чувствуют кайф играя чужими жизнями. Им не хватает адреналина. Многие из них уже попробовали в этой жизни все. У них было все и есть все.

— А девственницы не было?

— Ну… у кого-то реально и не было. Сама понимаешь – не тот сейчас век на дворе. Это ты у меня, уникальный экземпляр.

Стелла, роскошная блондинка неопределенного возраста, одарила меня холодной белоснежной улыбкой. Она выглядела максимум  на тридцать пять. Но я понимала, что скорее всего ей  лет на пять, а то и на десять больше.

Холеная, красивая, уверенная в себе…

Она была бизнесвумен, владела сетью магазинов парфюмерии и косметики, несколькими бутиками.

А еще она выпускала собственную линию молодежной модной одежды. А разрабатывала эту линию я.

Да, в свои двадцать два года я уже была ведущим дизайнером модного дома. Хотя, модный дом, пожалуй, было сильно сказано, но…

Одежда Стеллы имела большой успех в Инстаграме, так же продавалась в шоу-румах в Москве и нескольких крупных городах.

Я попала на работу к Стелле случайно и можно сказать вытащила счастливый билет.

Правда, заработать столько, сколько мне неожиданно понадобилось я не смогла, даже получая у Стеллы более чем приличную зарплату.

И кредит взять не удалось.

А когда я обратилась к Стелле с просьбой дать мне в долг хотя бы часть суммы, она выдвинула встречное предложение.

Не думайте, что я согласилась сразу, с ходу. Конечно нет.

Но я и не сбежала с криками «помогите, меня хотят продать».

Я взяла тайм-аут, чтобы подумать, принять решение.

Стелла тоже вязла тайм-аут, сказав, что уговаривать не будет, но может предоставить мне полную информацию и об аукционе, и о его участниках. Рассказать о тех, кто так же выставлял свое тело на торги – показать, как прекрасно они живут на заработанные подобным образом деньги.

— Я все понимаю, милая, это может показаться тебе отвратительным, постыдным, мерзким, подлым – эпитетов миллионы. Но эти миллионы – просто сотрясание воздуха! Ханжеская мораль, которая мало кому приносит счастье и удовлетворение. Так говорят те, кто не может себе позволить заработать подобным образом просто потому, что им уже нечего продавать.

— Станислава, послушай меня. Кто тебе скажет, что это плохо? Твоя одноклассница, которая забыла о слове невинность давным-давно, еще в школе? Подружка, у которой уже в восемнадцать было столько партнеров, сколько мне, даме слегка за тридцать и не снилось?

Стелла говорила так складно, и выходило вроде правильно. Но я боялась вовсе не чужого ханжеского мнения. Да и нельзя сказать вообще, что я боялась.

Я просто знала, что на этом закончится та моя жизнь, о которой было известно только самым близким мне людям, тем самым людям, которым я должна помочь, ради которых я и пошла бы на такой шаг, если бы пошла.

— Дорогая моя девочка, еще раз повторю, миллионы эпитетов – сотрясание воздуха. А ты получишь миллионы, которые будут вполне материальны. В купюрах. Ну, или на счет – так гораздо удобнее. Ты сможешь решить проблемы, которые тебе надо решить, помочь тому, кому нужна твоя помощь и себе – да, да, тебе еще и на себя останется. Я тебя, детка, дешево не продам.

Она улыбалась ласково, можно было подумать – заботливая мамочка утешает нерадивую дочь.