Онлайн книга «Мне все равно»
|
— Я позвоню. Сам. Пишу сообщение классной, прошу её не тревожить мать Леры, еще надо Варьку Сёмину предупредить, её мамаша вечно лезет не в своё дело. — Ром… - мышка шепчет тихо-тихо… - ты… обиделся, да? Ты поэтому уехал? — Тише, малыш, молчи, тебе, наверное, нельзя разговаривать. — Я не хотела тебе говорить… что заболела… боялась, что ты… что ты меня дома оставишь… Что? Заболела? Когда? Ничего не понимаю, и меня трясёт от страха за неё. Я пытаюсь себя убедить, что он простуды не умирают. Нет. Не может с ней ничего страшного случиться. Просто не может! Я… я ведь не смогу тогда? Не смогу. — У меня температуры была… и горло… я боялась тебя… заразить… Про… прости… — Мышка, ты… ты что? Наклоняюсь к её ладошке, прижимаюсь лбом, виском, губами… Чёрт… чё-ёрт! Я думал, она меня отталкивает! Навоображал себе! А она просто боялась, что я пойму, что она заболела! Заразить боялась. Дурёха моя… Малышка моя. — Лерка, я люблю тебя, слышишь? Люблю! Всегда буду рядом! Никогда не бойся мне говорить правду, ладно? — Молодёжь, разлепляйтесь, приехали. Документов у девчонки, конечно, никаких? — Если надо, я всё привезу… — Да, не надо, наверное, раз вы в платную, по знакомству… тут только деньги надо. Дальше все происходит стремительно – и в то же время снова как слоу-мо. Как тогда, когда я Лерку из-под «бэхи» отца Да Винчи вытащил… Леру перекладывают на каталку, везут, что-то оформляют, задают вопросы. Я в коматозе каком-то. Суета, суета, суета, маета, забирает тебя у меня темнота, пустота, я один, без тебя, не живу, я молю будь со мной, я одну тебя… Навсегда. Коршун и Селена ехали за нами. Странно видеть их вместе. Девчонка дрожит, руками себя обнимает. Коршун набрасывает на неё свою куртку, она пытается освободиться, а он внезапно обнимает её, прижимая спиной к своей груди. Черти. Ухмыляюсь. Да, ну и дела. Выходит, огромный Товий. Как всегда громогласный. — Племяш, рассказывай, куда опять попал? — Не я попал. — Добрый вечер, Товий Сергеевич, это… — Он добрый? У девицы вашей подозрение на пневмонию. Щепкин, онколог, отец её? Помню у него дочка была с таким редким именем. Калерия. Две было дочки. — Да, две. Старшая умерла. – говорю то, что Лера сама редко кому-то рассказывала. Товию можно. — Родители в Израиле, да? Оба? — Мать на днях уехала. Лера просила им не сообщать. — Не сообщать нельзя. Но ты не бойся. Я позвоню сам. Успокою. Нормально всё будет. Организм молодой, крепкий. Несмотря на то, что тощие вы все, как анчоусы. Смеется. Интересно, почему анчоусы, а не селедки? — Одевайтесь теплее, дети, - это он говорит, глядя на Коршуна и Селену, - вам еще рожать. А то потом сидите тут, крокодиловы слезы пускаете. — Дядя Товий, ну… — Я рожать не собираюсь. – ну, конечно, Селена не может смолчать. — Да я надеюсь, что нет. Сначала школу закончи, и, желательно институт, потом можно. Да, матери передай, что насчёт реабилитации Глеба я договорился. Так. Стоп. Товий знает семью Селены? Интересное кино. Вижу, как у Коршуна сжимаются челюсти. Но он молчит, почему-то только сильнее сжимает девчонку, которая дергает плечами. — Пусти. — Тихо, не ори, ты в больнице. — Товий Сергеевич, а… можно мне остаться с Лерой? — Нельзя, разумеется. Но утром можешь навестить, я распоряжусь. |