Книга Мне все равно, страница 44 – Элен Блио

Мне кажется я вот-вот зареву, но мне плевать, как отнесётся к этому мажористый одиннадцатый «Е». Это Сонин день.

Ольга Александровна меня благодарит, начинает расспрашивать, чьи стихи, и тут…

— Хреновые стихи, Щепкина, я бы не стал позорится. – немеет тело, сначала просто немеет, слышу, как сквозь слой ваты смачный ржач одноклассников. - Сама сочинила, признавайся?

— Торопов, что ты себе позволяешь? – учительница, конечно, пытается вмешаться. А я просто смотрю на него.

Тор. Бог грома.

— Ольга Александровна, я не прав? Это же просто унылая графомания. Такое надо убивать в зародыше. Щепкина, ты слышала есть выражение - если можешь не писать не пиши?

Он ухмыляется. Такой наглый. Такой сытый, ухоженный. Сильный как бык. Красивый. Живёт на полную катушку. Так, словно весь мир для него.

А главное – он здоровый!

Он живёт, а моей Соньки нет! Почему мир так несправедлив? Он живёт, а её нет!

Он красивый, успешный, у него все впереди!

А её нет!

Я отдаю себе отчет в том, что делаю. Я не в состоянии аффекта. Это состояние я уже пережила, знаю, каково это.

Нет, я в полном порядке.

Подхожу к парте, за которой сидит Тор и просто плюю ему в лицо.

— Мразь.

Оглушающая тишина. Я сама не ожидала, что так будет. Класс затих, так стихает все вокруг перед бурей.

Даже классная молчит.

Торопов сжимает челюсти. Достает из кармана пиджака платок, вытирает лицо, и смотрит на меня. Вижу, что внутри его глаз разгорается ярость. Вспыхивает стремительно. Но он сдерживается.

— Придётся просить прощения, Калерия…

Меня никто тут не называет этим именем! Просто никто его не знает. Меня представили как Леру, и даже некоторые учителя называют Валерией, не зная, что у меня другое имя. Откуда?

— Мечтай, ублюдок. – шиплю тихо, слышно только ему.

— Лера, Рома, в чем дело? Ребята, так нельзя себя вести, вы на уроке.

Подхожу к парте, спокойно складывая вещи.

— Лера… Щепкина? Что ты делаешь? Я никого не отпускала, я…

Молча закидываю на плечо рюкзак и ухожу.

На следующий день мне впервые страшновато идти в школу. Но я иду.

После уроков меня ждут Коршун и Да Винчи.

— Пошли с нами, Щепка.

— В смысле? Отвалите.

Пытаюсь их оттолкнуть, но меня хватают, сжимая довольно грубо за горло.

— Сказано – идешь с нами, поняла, овца?

Я хочу сказать, что не собираюсь никуда идти, но меня просто берут и тащат. Силой. Тащат куда-то в сторону актового зала, заводят в какую-то каморку, где я ни разу не была. Понимаю, что это какое-то подобие радиорубки. Даже с окном, в котором видно зал и сцену.

Тор сидит на столе, придвинутом к этому окну. В каморке почти весь класс.

— Ну, привет, мышка.

Молчу. Сказать мне нечего. И как ни странно, мне совсем не страшно.

Я понимаю, что убивать меня они вряд ли будут. Могут сделать больно. Но к боли я довольно равнодушно отношусь. Боль можно терпеть.

— За свои поступки надо отвечать, Калерия.

Он нарочно смакует моё имя, произносит с издевкой. И смотрит с прищуром, словно сканирует. Словно пытается понять. Что я буду делать, чего от меня ждать.

— Готова ответить?

Мне смешно. Я как Жанна Д’Арк перед судом инквизиции. И костры этой инквизиции горят у них в глазах.

Только сейчас замечаю среди одноклассников Селену. Что она тут делает? Смотрит испугано.

Мы с ней стали немного общаться. В основном не в школе. Как-то я встретила её, когда возвращалась от Анфисы домой. Оказывается, она тоже живёт в элитном поселке. Почему-то мне казалось, что она совсем не мажорка. Мы тогда погуляли вместе, поговорили, обменялись контактами. Потом переписывались в сети. Так, ни о чём. Мелочи какие-то обсуждали.