Книга Мне все равно, страница 128 – Элен Блио

И я буду спать.

Утром сразу еду на вокзал, не хочу задерживаться. Но телефон почему-то включать не решаюсь. Дома. Лучше уже дома.

Захожу в квартиру. Почему-то меня пугает странная тишина. Бабушки нет. Она могла пойти в магазин, конечно.

Захожу на кухню, хочется выпить воды.

Смешного верблюжонка, который стоит на столе замечаю не сразу, а когда вижу…

Мне кажется, у меня внутри разгорается огромный огненный шар. И очень больно в груди.

Бабушка заходит в квартиру.

— Лера? Лерочка ты вернулась? Почему не отвечала на звонки, я переволновалась, я… Лера?

Она заходит на кухню и видит меня. И мой взгляд.

— Рома вчера приезжал.

Я слышу эти слова. А потом падаю. И больше ничего. Темнота.

Мама…

И всё из-за меня. Какого-то хрена отец Таши позвонил моему, сказал, что я улетел? Я же хотел всё сам… И почему я сам сразу не позвонил.

Мама в больнице с угрозой выкидыша. Отец смотрит серьёзно. Но и у меня тоже ситуация патовая.

— Я не мог не приехать, пап!

— Позвонить можно было?

— Я… Прости. Как она?

Молчит. Опускается в кресло, роняет голову на руки.

Как же мне хочется что-то разбить! А-а-а! Да почему всё так? Почему? Почему?

И Лерка с её непонятными выкрутасами. И мама…

Анфиса выходит из столовой.

— Вы поужинали бы. Оба же голодные. Я разогрела.

Синхронно головами мотаем. Не до еды.

Анфиса подходит ко мне, обнимает за плечи, я её выше, макушка под моим подбородком.

— Как ты?

— Хреново.

— Пойдем, чаю выпьешь.

— Не хочу, Фис.

— Пойдём!

Понимаю – поговорить хочет. Не хочу ни с кем разговаривать. Почему-то ощущение, что от слов только хуже.

Не надо было ничего говорить Лере про Ташу. Зачем я это сделал? Но если бы она увидела какие-то фото, надумала бы еще Бог знает чего… Впрочем, она ведь и так надумала? Почему она мне не верит? Почему? Я разве давал повод?

— Ром, не ругай её.

— Кого? – удивленно палю на тётушку.

— Ты сейчас сидишь, и ругаешь Леру. А поставь себя на её место.

— Блин… да я уже поставил себя на своё. Мне тоже хреново. Еще… может и хуже, чем ей.

— Ты… Тор ты сейчас серьёзно? – Анфиса смотрит на меня, словно видит впервые, а я думаю, что же я такого сказал. – Ром, ты… ты мужчина! Я была уверена, что ты у нас точно вырос мужчиной! И ты сейчас сравниваешь себя с ней?

— Я… Чёрт, я не сравниваю! Я просто говорю о том, что мне тоже плохо! Очень плохо!

— Хуже, чем ей? Ты так сказал? Рома! Она тут одна! Понимаешь? Мало того… тут и Миронова, которая её травила. Да, сейчас она, насколько я знаю сидит тише воды ниже травы, даже извинилась. А если бы нет? А эти двое, которые её тогда заперли? Я вот страшно её ругала за то, что она не уехала с родителями. Так было бы лучше. Но она не уехала, потому что боялась, что не увидит тебя! Потому что сюда ты обещал приезжать, да? А в Израиль ты бы точно не приехал.

— Я виноват во всем. Я понимаю.

— Да нет. Ты не виноват. Ты… просто… просто люби её, слышишь? Я…

Вижу, как у неё в уголках глаз закипают слёзы.

— Фис, не плачь, тебе вредно…

— У вас такая любовь, понимаешь… такая бывает…одна на миллион, наверное. Я в это верю. Что всё по-настоящему! Я же вижу тебя, вижу её! Вы… две половинки. И так не хочется, чтобы это все исчезло…

А мне-то как не хочется.

— Я люблю её, очень сильно люблю.

— Зачем она поехала в Брянск?