Книга Мне все равно, страница 12 – Элен Блио

— Обувь снимай, тапки сейчас дам.

— Я могу сама взять.

— Нет уж, тетушка сказала, что бы я подал, а я привык слушать старших.

— Да, неужели…

Это вырывается непроизвольно. Хочется прикусить язык, но поздняк метаться.

— Ты зачем устроила это шоу в зале?

Что? Он серьёзно? Думает, я буду с ним это обсуждать?

— Sorry, but I have to go to class.**

— Ok, honey, see you later.

Сам ты… сладенький.

Не изменяя маске «мисс Пофигу» снимаю ботинки. Тор ставит перед моими ногами милые меховые тапочки, а потом… потом неожиданно накрывает ладонью мою ступню.

— Такая маленькая…

* * *

Он ведь знает, что я не буду реагировать? Он поэтому так делает?

Знает, что я не начну кричать, не буду его толкать. Ничего не сделаю.

Не потому, что я боюсь напугать Анфису.

Просто потому, что не буду и всё.

Я замираю.

Мы замираем. Стою на каменной плитке в одних носках. Тор сидит у моих ног.

Его рука обжигает. Зачем он…

Секунда, две, три… Рома убирает ладонь, пододвигая ближе мягкий тапок.

— Надевай. Капучино, значит. – голос безразличный, пустой.

Он поднимается, поворачивается, чтобы идти на кухню.

Выдыхай, Щепкина, выдыхай.

— А зачётная у тебя «двоечка», я бы – да. – голос выцарапывает где-то внутри огненные всполохи.

Придурок. Кровь опять отливает от лица.

Хотя чего я ждала? Теперь это будет шутка номер «раз» у распрекрасного одиннадцатого «Е». Особенно, если Тор завтра повторит эту фразу в классе. Или просто шепнет кому-то из подпевал, или Да Винчи, или Коршуну.

Хотя, они не считаются подпевалами. Они, типа, кореша, братья, все трое равны.

Три моральных урода.

Ладно, Лерка, забей. У тебя занятие. Анфиса ждет.

Захожу в кабинет, улыбаюсь, ненавязчиво бегло оглядывая его, словно я тут в первый раз. С удовольствием отмечаю, что вокруг нет никаких явных признаков присутствия Торопова, значит я не пропустила домашнее фото с племянником.

Странно, что моя репетитор не сказала, о том что её родственник учится со мной в одном классе. Ну да ладно. Она не обязана была говорить. А я не обязана спрашивать.

Мы погружаемся в бойкую беседу, посвященную путешествиям, обозначениям разных действий сразу в трех временах, настоящем, прошлом и будущем.

Что мне нравится в методике Анфисы – она не готовит к долбанному ЕГЭ, единому, чёрт бы его побрал, государственному экзамену, ярмарке тщеславия, а не знаний.

Анфиса учит языку. И мне нужен язык, а не баллы.

Если я буду знать язык – я сдам. А если не сдам… в конце концов, обучение можно оплатить, и мама и папа не раз говорили мне о том, чтобы я не доводила себя до крайностей и не очковала.

— Дочь, если ты не сдашь – мир не рухнет, ничего страшного не случится. Деньги на обучение я заработаю. – папа повторял это постоянно.

Папа тоже в курсе, что провалить экзамен – не самое страшное в жизни.

Мой папа врач. Он… он знает, что говорит.

И мама. Мама тоже доктор. Ей тоже известно, что есть вещи гораздо страшнее оценок и баллов.

То, что не получается иногда даже купить, даже за очень большие деньги.

И мне это тоже известно. Очень хорошо.

Неожиданно хлопает дверь.

— Excuse me, ladies, your coffee.

Произношение у него отличное, и голос звучит иначе, как-то… благороднее что ли, богаче. Торопов закатывает в комнату столик, на котором чашки кофе и тарелочки с пирожными и закусками. И два стакана сока, явно свежевыжатого. Он улыбается Анфисе, которая тоже отвечает улыбкой.