Онлайн книга «Ты мне никто»
|
— Так, дети! – шум двери застает врасплох, - надо совесть иметь. Родители уже извелись. Виктор, Алла, заходите! — Сынок! Мать заплаканная, сразу выглядит на свой возраст. Но ей в этот момент, кажется, пофигу. Бросается ко мне, Сэл тут же встает, уступая место. — Мам, все нормально… Она так горько плачет. Чёрт, мне её дико жалко потому что я понимаю – у неё ведь реально никого, кроме меня. И если бы я… то… — Мам, не плачь, не надо, все хорошо со мной. — Я говорила… говорила… — Алла, ладно тебе, не причитай, - отец подходит, - ну, бывает. — Это ты во всем виноват! – маман в своем репертуаре, мгновенно входит в образ, - ты потакал этим его жутким желаниям! Мотоциклы! Это же… — Спокойно, Алла, ты сама врач, знаешь, что нельзя при пациентах, - вмешивает Товий, потому что батя не знает что и сказать. — Прости, сынок, я не буду, я… — Мам, ты, главное, не волнуйся, все будет хорошо, обещаю. Ты себя береги, тебе еще внуков воспитывать. – закусываю губу, чтобы не ржать, потому что маман мгновенно выключает истерику и включает шок. — Каких внуков? Селена? Я чего-то не знаю? — Мам! Ну всё ты знаешь, я же говорю – в перспективе! В будущем! Но думать о здоровье надо начинать сейчас! — Внуков! Потерпите с внуками! Я, может, сама еще… Вон, папаша твой, в ожидании младенца, а я чем хуже? — Ты лучше, мам. Ты у меня вообще, самая лучшая! Самая красивая, самая умная, самая-самая. — Вот так! – мать победно смотрит на отца, - понял? — Да я всегда это понимал, Алл. Ты действительно лучшая. Ну, просто… — Не всем дано оценить! – отвечает мать с достоинством, и возвращает взгляд на меня, - сынок, ты голодный? Что-то хочешь? Фрукты? Сок? Водички? — Ничего не хочу. — Ему отдыхать пора, так что… Провожающие выходят из вагонов, - это берет слово громогласный дядя Товий. – Следующая остановка – будем посмотреть. Если все нормально, завтра выпишем и отправим домой долечиваться. Сиделок у вас дома много так что… всё, все… на выход. — Товий Сергеевич, - подает голос моя Синеглазка. – А можно… еще одну минуточку? — Тебе – можно, ты как анестезия сейчас. Остальные – за мной. Все выходят, мы снова остаемся с Селеной, и я кайфую от того, что она не постеснялась и попросила дать нам еще время. Но почему-то смотрит на меня кровожадно. — Что? Малыш? — Знаешь… вот дать бы тебе хорошенько! — За что? — За вранье! Ты обещал мне, что не поедешь, а сам… А что, если я тебя обману? — Как? — Не знаю… пойду снова с каким-нибудь Яриком в театр… — С каким… Яриком? – смотрю на неё, лыблюсь как идиот… Ярик…какой-то… — Видишь! Ты даже не помнишь, к кому меня приревновал! Чёрт, вспоминаю смутно, фото… да… Селена целуется с каким-то задротом… и я реал ревновал. Дико. Собственно, ведь и из-за этого тоже я на неё тогда сорвался! Это стало последней каплей! И вот прошло какое-то время, и я уже даже не помню! — Сэл… прости, пожалуйста, я… я был таким… — Я хочу, чтобы мы говорили друг другу правду, слышишь? Всегда! Если… если тебе нужны гонки – говори мне это. Объясняй. Доказывай. Только не ври. — Я не буду. Я… иди сюда, поближе, маленькая… Она снова садится на кровать, наклоняется. — Я слишком сильно тебя люблю — А я тебя. Сильно. А потом я её целую. Нежно… осторожно… она у меня такая хрупкая, такая ранимая. Мне нужно быть очень, очень аккуратным, хотя иногда готов сорваться с катушек, предохранители перегорают. Хочу все, по-взрослому хочу! Очень… |