Книга Ты мне никто, страница 102 – Элен Блио

Вообще, то что делают многие взрослые часто кажется нам, подросткам очень глупым.

Максималистка – так они часто говорят о таких как я.

Возможно. Но мне кажется наш подростковый максимализм честнее их взрослых игр.

Киваю ей.

— Хорошо, я скажу Стасу, мы сейчас придем.

Бегом бегу к его машине и вижу, что он уже стоит. Смотрит растеряно вокруг, словно ищет кого-то. Да он же меня ищет!

— Стас!

— Сэл! Чёрт… Что случилось? Куда ты сбежала?

На его лице столько эмоций! Он… он боялся, что я его бросила? Или что?

— Сэл…

Подбегаю, заныривая прямо в его объятия. Сцепляясь, сплавляясь с ним в одно.

— Я тебя люблю.

— Синеглазка…

— Тут… мама твоя…

— Что? Она что-то сказала? Сэл, чёрт… Она… ты прости её, понимаешь, ну…

— Ничего не сказала. Сказала, что твой отец тебе, видимо, передал с ДНК… полюбить меня. – улыбаюсь, потом губу закусываю, - Она… ногу подвернула. И не может машину везти. Ей бы в травму…

— Блин… Так, а собственно, зачем в травму? Мы едем к Товию? Заодно и её отвезем. Пойдем, где она там?

Мы идем, обнявшись к машине мамы Коршуна. Она видит нас, головой качает, глаза закатывая. А мне весело.

Почему-то я понимаю, что… не будет она нам мешать. Не будет и всё. А значит… Значит никто больше не помешает?

Или я рано радуюсь?

Новый год. С детства самый любимый праздник. Наверное как у многих. По крайней мере я еще не встречал тех, кто не любил бы Новый год.

И вот впервые этот праздник у меня вызывал противоречивые эмоции.

Я его боялся.

Потому что привык отмечать с семьей. Дома или не дома, где-то в гостях, на курорте, но вместе!

Чтобы папа, мама и я… Ну и иногда бабушка с дедушкой.

Шумно, весело, с фейерверками, с гуляниями. Когда стол ломится от любимой еды. Готовила, конечно, если мы были дома, тётя Даша всегда, и мама вечно требовала какие-то деликатесы, что-то изысканное. А мы с батей налегали на оливье, селедку под шубой, пюре с отбивными. Маман глаза закатывала, ковыряя лобстера или фуа-гра – но мы были непреклонны. Раз в году заказывали именно эти салаты. И еще холодец. Ну, бутерброды с икрой – само собой, хотя маман опять же предпочитала тарталетки.

И вот в этом году я осознал – больше во так не будет.

Никогда.

И что делать – хрен знает.

Тор звал к нему. Мы и планировали собраться нашим Братством – Тор, я, Данила. Только сначала, типа бой курантов с семьей, а потом…

Маман, я чувствовал, тоже в какой-то прострации была. Сначала. А потом поставила перед фактом, что собирается отметить в дорогом ресторане, там будут её подруги. Билеты нам она забронировала, надо выкупать.

Я сказал, что не пойду. Маман, кстати, по ходу даже не обиделась. Плечами пожала, мол, как хочешь.

— Еду, тогда закажи, только заранее надо, ну, то есть сделать заказ за неделю, чтобы тридцать первого привезли.

— Мам, я разберусь. Если что – сам могу что-то сварганить…

— Что за жаргон, Стас? У Дарьи этих слов нахватался?

— Не начинай. Я вообще собираюсь к Тору, к Тороповым, так что… особо еда и не нужна.

— Главное, к отцу не собирайся. Нечего тебе там делать, понял?

Я тогда промолчал. Естественно, и мысли в тот момент не было – к отцу! А сейчас…

Сейчас, в свете последних событий, я понимаю, что не пойти к отцу не могу.

А маман…

— Я тут подумала, ты же всё равно к нему прискачешь, да?