Книга Цена предательства, страница 99 – Элен Блио

Естественно, она его жалеет. И понятное дело – она занимается сейчас им, потому что… ну, он же сирота казанская, у него же кроме неё никого!

Твою ж… Во мне говорит злость, ярость и дикая, животная ревность.

Потому что я слегка разбираюсь в женской психологии.

Любите вы, бабоньки, жалеть, любите. Больных и несчастных, сирых и убогих. Какими бы мудаками они ни были.

Поэтому у меня уже несколько дней внутри то пожар, то ледяная пустыня.

Я не успел закрепиться рядом с ней, не успел толком права заявить.

Ни хрена не успел. Всего одна ночь. Правда, какая ночь!

То, что ей было со мной хорошо – определенно. Такие девочки как она не умеют притворяться. Ну и… физиология тоже сама за себя говорит. Удовольствие жарким почти фонтаном, я и не ожидал от неё. Нет, видел, что она чувственная малышка, но чтобы вот так…

Она открылась мне полностью, я такого кайфа давно не испытывал, и хотел ей такое же острое удовольствие доставить. Кажется, получилось.

Льнула она ко мне той ночью, да и последующими тоже, хотя там всё было почти по-пионерски, ну, она-то пыталась мне помочь, разными способами, только я сразу объяснил, что в одни ворота не играю. И когда ей можно будет совсем всё – тогда и я получу сполна, а пока…

Мысли о ночах с Никой мучительно сладкие и в то же время горькие.

Потому что в свете последних событий я не представляю, повторится ли это и как скоро.

«Поедем к тебе».

И мы едем, конечно. И внутри у меня ураган.

И у неё тоже, я это знаю.

Доктор Товий обычно не нарушает принципов врачебной этики. Обычно. Но есть частные случаи. Такие, как мой.

Поэтому он сразу меня предупреждает о том, что у парализованного Томского еще и провалы в памяти. Амнезия. И не помнит он, естественно, то, что помнить ему не выгодно. А именно – мою Дарью. Не помнит, что жене изменял.

Козёл.

Не верю я этому от слова совсем. Не верю!

Но не идти же мне в палату к тяжелобольному и выбивать показания? Конечно нет.

Да и…

На самом деле – смысл?

Если Ника решит его простить, если она так же решит симулировать амнезию, вычеркнет из головы его предательство, измену, то мне уже будет по барабану, реально ли её муж потерял память.

Пока у меня есть надежда. Ведь Ника уже знает о том, что её благоверный свою любовницу забыл и всё равно предложила ехать ко мне.

— Ты напряжён. Устал?

— Есть немного. А ты?

— Я даже не знаю. Морально, да.

— Есть новости? – я понимаю, что должен сказать ей, что знаю, но какого-то хрена не могу. Не хочу.

— Есть, давай только дома расскажу, хорошо?

— Можно заехать в ресторан, если ты голодна.

— А у тебя там ничего нет? Я могла бы приготовить.

— Хочешь стоять у плиты? – почему-то мысль, что она будет готовить на моей кухне, вызывает плохо контролируемый приступ радости.

— А ты против? Извини, я… не подумала, ты…

— Что? – не понимаю, в чем проблема.

— Ну… там готовила твоя Лиза?

— Нет. Лизы там не было. Я… В квартире, где мы жили с Лизой, сейчас живёт Дарья. Я купил себе другую.

— Ясно, - Ника слегка краснеет.

— Не уверен, что у меня есть продукты, но… мысль о том, что ты будешь готовить мне ужин, меня офигеть как заводит, – пока стою на светофоре, могу не отводить от неё взгляд. Жадный.

— Тогда давай закажем доставку продуктов, диктуй адрес и говори, что ты любишь, мясо или рыбу.