Книга Цена предательства, страница 91 – Элен Блио

Поздно уже. Для меня, наверное, поздно.

Интересно, а если бы я не… если бы у меня не случилась та ночь с Романом, как бы я отреагировала на Кирилла? На то, что он явно шокирован новостью о ребёнке? Он переживает. Я вижу. Ловлю его взгляды, такие… исполненные сожаления, муки.

Меня не трогает. Мне всё равно.

Нет, не так. Мне…поздно.

Вот эта его боль, сожаление – все это опоздало на несколько недель, месяцев.

Я понимаю, что могла потерять малыша и в том случае, если бы у нас с мужем все было прекрасно, если бы не было предательства.

Я сознательно не употребляю слово измена. Дело не в измене.

Он предал меня не тогда, когда изменил. И не тем, что изменил.

Другим. По-другому.

Сейчас я уже не хочу от него ничего.

Нет, хочу. Чтобы дал развод. Сейчас мне больше от него ничего не нужно. Квартира, кусок земли, нагло присвоенный, часть бизнеса – для меня это сейчас ничто. Пустота.

Это не вернет мне моего малыша. И не вернет мне меня. Ту, другую. Счастливую.

Хотя я уже и не уверена, хочу ли её возвращения?

Я изменилась. И эта новая Ника уже нравится мне больше.

Костик трет глаза. Пора спать. Кирилл предлагает помочь его уложить, помыть. Пожимаю плечами – он всё равно сейчас не уедет, он приехал поговорить, так что…

Проходит минимум минут сорок, я сижу в гостиной, за столом. Еще днем я заказала чай на травах, мне принесли большой чайник. Подогреваю его, наливаю в чашку. Еще у меня есть вкусный меренговый рулет и десерт Павлова – почему-то так мучительно хотелось сладкого, воздушного.

Пью чай, безжалостно терзаю Павлову, ягоды и вкуснющий заварной крем, все как надо. Мысли в голове толкутся так плотно, что надоели. Лучше думать о десерте.

— Ника…

— Чай будешь? – стараюсь говорить спокойно, да, собственно, я уже и не волнуюсь.

— Если можно.

— Ты голодный?

— Нет, я… - проводит рукой по лицу, морщится, - честно? Как собака.

— У меня только сладкое. А, нет, еще колбаса, я взяла для Кости, и булочки. Сейчас.

Вижу, что Кириллу хочется спросить, как я вообще тут оказалась. Но, думаю, он понимает.

Отрезаю несколько кусков докторской, булки выкладываю, чай наливаю.

Кирилл вгрызается в бутерброд, жадно жует.

На мгновение у меня дежа вю. Когда-то он вот так же ел, еще в самом начале нашей совместной жизни. Работал на износ, как проклятый, иногда мог заскочить перекусить, или я привозила ему в офис бутерброды. Денег на разносолы не было – мы собирались купить квартиру, копили на ремонт, ужимались во всем.

Думаю об этом, и неожиданно в душе поднимается опять такая жгучая ненависть.

— Поел?

Он сразу считывает изменение моего настроения, кладет булку на тарелку.

— Прости, я… Не за этим приехал, я… я узнал.

— Как узнал? Кто рассказал? – задаю вопросы чётко, без эмоций. Сама про себя отмечаю, как на допросе.

— Я нашел у тебя выписку из клиники.

Чёрт… закрываю глаза. Успела обвинить всех и вся, а сама так облажалась! Оставила выписку в пакете, в котором привезла вещи. Хотела закинуть в стирку и забыла. Я должна была показать эти бумаги своему доктору.

— Ясно.

— Извини, что я лазил по твоим вещам, я не специально. Мне нужен был пакет, и я просто вытащил все оттуда.

Оправдания его звучат жалко и глупо. И, главное – зачем они мне теперь?

— Кирилл, зачем ты приехал?

— Что? – смотрит, явно не понимая меня. А я не понимаю его. Между нами теперь такая пропасть. В сто миллиардов световых лет. – Ника ты… ты серьёзно? Ты…Чёрт, понимаешь, я, когда узнал, я… я просто… я… у меня как будто внутри вот тут все порвалось, понимаешь? Такая боль. Я… я всё осознал, я… почувствовал, какую боль причинил тебе, понял, как всё неправильно, и…