Книга Вне игры, страница 96 – Настя Орлова

— Готова? Отпускаю! – Голос Никиты, такой уверенный и успокаивающий, заставляет меня вспомнить все, чему он меня учил. – Ты сама, Рит, видишь? Умница. Не забывай про согнутые колени.

Я смеюсь. Нервно и одновременно счастливо, потому что впервые в жизни сама стою на коньках. Все еще очень неуверенно, но без страха, который всегда вызывал у меня лед. Я прекрасно понимаю, что, стоит мне пошатнуться, Никита тут же меня поймает. Такой он. Приходит на помощь всегда, когда мне это нужно.

— Круто! – выдыхаю я, неумело отталкиваясь лезвием конька, чувствуя, как прохладный воздух на арене приятно холодит щеки, как мягко скрипит под ногами лед.

— А то, – отзывается Никита, подстраиваясь под мою скорость черепахи. – Сначала полюбишь лед, а там…

— Что «там»? – попадаюсь на его удочку.

Его лицо расплывается в заговорщической улыбке, глаза искрятся удовольствием, и сам он такой прекрасный… Засмотревшись, забываю обо всем и тут же едва не сажусь попой на лед.

— А равновесие кто держать будет? – насмешливо шепчет Любимов мне в макушку, прижимая меня к себе.

— Я безнадежна, – вздыхаю я, наслаждаясь ощущением его сильных рук на талии.

— Практика и терпение, Воскресенская. И все у тебя получится. – На этих словах его ладонь скользит по моей руке, пока не обхватывает, переплетая наши пальцы. – Держись за меня.

Некоторое время мы с Никитой медленно скользим по льду. Его рука ни на секунду не выпускает мою, а с его поддержкой все кажется куда проще. Лед уже не враждебный и холодный. Такие же, как я сама, неуклюжие неофиты на катке не внушают опасения. И так легко представить, что за периметром этого ледяного круга нет никаких проблем. И разлука не маячит на горизонте…

— Завтра у тебя будут болеть мышцы, – сообщает Никита часом позже, помогая мне расшнуровать коньки, которые мы взяли в аренду. – Рекомендую горячую ванну перед сном.

— Составишь компанию? – спрашиваю я, невинно хлопая глазами, прекрасно понимая, что с моей стороны это чистой воды провокация.

— Ну и ну, Воскресенская! Будешь продолжать в таком духе, начну думать, что ты ко мне неровно дышишь. – Никита подмигивает мне, ловко снимая с меня коньки.

— Конечно, неровно. Ты меня загонял, – смеюсь я.

— Ну на коньках кататься тебе понравилось.

— Понравилось, – соглашаюсь я, не пытаясь отрицать очевидного. – Это было круто. Не знаю, почему я никогда не делала этого раньше.

— В Сент-Поле тебе бы тоже понравилось, – мгновенно посерьезнев, произносит Никита. – Там много ледовых катков. И есть один очень классный под открытым небом.

— Никит. Мы это уже обсуждали.

— Ага, – вытащив из ящика мои кроссовки, он снова опускается передо мной на корточки и помогает обуться. – И еще обсудим. Обязательно.

Ответить на это мне нечего. До его отъезда – три дня. И хотя я старательно гоню от себя мысль о том, что, когда я проснусь в субботу, Никита будет пересекать океан, это стремительно приближающееся будущее вызывает в душе вязкую тоску и тяжесть на сердце.

— Отвезешь меня домой? – спрашиваю я, избегая этой болезненной для нас обоих темы.

— Не хочешь остаться со мной? – Никита ловит мой взгляд. – С твоим отцом я утрясу.

— На ночь?

— На ночь, – подтверждает он. – Так уж и быть, устрою тебе расслабляющую ванну.

И хотя он пытается шутить, все это совсем не шутка. Я это понимаю. И он понимает тоже. Потому что с того дня, когда Никита попросил у меня дать ему возможность показать, что отношения между нами могут быть прекрасными, а я согласилась, он действует с поражающей меня самоотверженностью. Атакует меня вопросами, когда я меньше всего этого жду. Выводит на эмоции. Своей нежностью, терпением, настойчивостью кирпичик за кирпичиком ломает мое сопротивление. Делая нас ближе. Делая приближающуюся со скоростью света разлуку в сто тысяч раз сложнее.