Книга Вне игры, страница 69 – Настя Орлова

— Никит, не надо, пожалуйста, – шепчу я, отчаянно борясь с подступающей тошнотой. – Забери меня отсюда…

Я слышу, как глухо ругается Любимов. Как мои одеревеневшие плечи обнимают его горячие руки, как мое лицо утыкается в его грудь, обтянутую свитером.

Что-то ломается внутри. Я начинаю всхлипывать.

— Ш-ш-ш, малышка. – Горячие губы касаются моей щеки. – Я о тебе позабочусь.

Рита в моих объятиях мелко дрожит. Она больше не плачет, лишь изредка ее остаточные после истерики всхлипы нарушают тишину, но это пугает даже больше.

Господи, ну какой же конченый псих этот ее бывший! Меня прошибает холодный пот от одной мысли, что бы произошло, не появись я в коридоре вовремя. Он бы ее просто убил – такая нездоровая одержимость была написана на его лице.

Кулак до сих пор ноет от соприкосновения с его челюстью, и все же кажется, что этого было недостаточно. В хоккее меня учили не выносить конфликты в зону рукопашного. Лучшее наказание для обидчика – это полная доминация над ним на льду. Да и я никогда не был кровожадным. Но тут… Я на каком-то совершенно новом уровне ненавижу Влада Зарецкого, и жажда физической расправы над ним затмевает все остальное. Хотя нет, не все. Рита волнует меня больше.

— Рит, – начинаю осторожно, как маленькую, поглаживая ее по волосам, но она отчаянно мотает головой, будто не хочет ничего слышать.

Откровенно говоря, я и не знаю, что сказать. Мыслей так много, а облечь их в слова не получается. Но на часах перевалило за десять вечера, и хотя я с удовольствием просидел бы вечность, держа Риту в объятиях на заднем сиденье, я понимаю, что нужно двигаться. Машина остыла, и даже несмотря на то что она сидит у меня на коленях и я крепко ее обнимаю, она может замерзнуть.

— Мы должны ехать, – говорю я, не сумев сдержать вздох сожаления.

— Я… не хочу домой. Не хочу сейчас быть одна. Папа увидит…

— Хорошо, потому что я не хочу, чтобы ты была одна, – отвечаю тихо, касаясь губами ее волос. – Ты мне доверяешь?

Я не слышу, но ощущаю, как Рита кивает. Нехотя пересаживаю ее с колен на сиденье. Когда мои глаза находят в темноте салона ее бледное измученное лицо с рассеченной губой, я чувствую, как внутри что-то сжимается. Мягко касаюсь пальцами ее щеки с давно высохшими ручейками слез, убираю прилипшую ко лбу прядь волос.

— Я о тебе позабочусь, – зачем-то говорю снова.

Я пока не знаю, что и как я собираюсь делать, но то, что я не допущу, чтобы кто-то еще хоть раз тронул ее пальцем…

Я в этом уверен.

Помогаю Рите выбраться из машины и открываю для нее пассажирскую дверь спереди. Усевшись на место водителя, завожу мотор и набираю Мишу. Брат может быть удивительным засранцем, но в ситуации как сейчас он становится первым, кому я хочу позвонить.

— Да, – отвечает он после нескольких гудков.

— В твоей квартире можно сегодня остаться? – спрашиваю я.

Не знаю, может, это мой напряженный голос играет свою роль, но Миша вообще не задает лишних вопросов, на которые прямо сейчас у меня нет ответов.

— Пароль от ворот – восемь, шесть, девять, четыре. Ключ у консьержа возьми. Имей в виду, что холодильник пустой, – лишь предупреждает он спокойно.

— Спасибо.

Пауза.

— Никит, помощь нужна?

Я вздыхаю, совершенно не готовый к этим словам брата. Может быть, мы не так уж далеки друг от друга, как я считал все это время. Может быть, он чувствует, какой на душе раздрай.