Книга Лето наших надежд, страница 90 – Настя Орлова

Прежде чем ответить, Панин скользит по мне оценивающим взглядом, под которым я ощущаю себя наколотым на булавку насекомым, и, наконец, произносит:

— Лера уехала.

— Куда? — я хмурюсь, стараясь удержать внутри рвущееся наружу разочарование. — Когда она вернется?

— Сюда она больше не вернется, — он покачивает головой. — Не в этом году.

— В смысле? — я настолько ошарашен его словами, что даже не сразу осознаю их смысл. — У нас с ней планы. День самоуправления. Это лето. Еще несколько недель. Она обещала.

— Понимаю, мой мальчик, — мягко говорит Панин, в знак поддержки хлопая меня по плечу. — Такова жизнь.

— Я ничего не понимаю, — растерянно бормочу я, делая отчаянные попытки не поддаваться панике.

— Вот, — мужчина протягивает мне запечатанный конверт.

— Что это?

— Она просила предать тебе, — отзывается мужчина, вкладывая конверт в мою ладонь. — Я оставлю тебя. Ключи я забрал, будешь уходить — просто захлопни дверь.

Бросив на меня сочувственный взгляд, Дмитрий Сергеевич уходит из кабинета. Я остаюсь один.

Очень долго я стою, не шевелясь, и пустыми глазами смотрю в окно, за которым покачиваются на ветру ветки деревьев. По телу пробегает озноб. В горле зреет ком, который мне никак не удается проглотить. С минуту я просто верчу конверт между пальцами, не решаясь его открыть. Наверное, подсознательно, я уже все понимаю и лишь оттягиваю момент, когда предположение превратится в реальность. Когда будет больно и окончательно. Когда станет ясно, что ничего уже не вернешь.

В конце концов, я надрываю конверт и достаю оттуда сложенный пополам тетрадный лист в клетку.

«Все хорошее когда-нибудь заканчивается, даже если этого очень не хочется. Мы тоже закончились. Это было лучшее лето в моей жизни. Спасибо тебе за него. И прости меня, если сможешь. Пожалуйста, проведи для ребят День самоуправления. Они этого заслуживают. Сценарий я передала Кате. Будь счастлив. Лера».

Держась руками за стену, я опускаю голову и тяжело дышу. Адреналин пока еще туманит мозг, беспомощный гнев анестезирует нервы, но осознание того, что произошло, уже где-то рядом. Я чувствую его приближение онемением кончиков пальцев, холодным потом на спине, странным дребезжанием в грудной клетке — словно там что-то разбилось.

— Мне нужно с ней увидеться, — заявляю с порога, не утруждая себя формальностями. — Один раз.

С тяжелым вздохом Панин отрывает взгляд от газеты и кивает в сторону кресла напротив. Я не хочу садиться, я хочу действовать, но непреклонный взгляд директора «Синички» не позволяет мне его ослушаться.

— Мне кажется, мы это уже обсуждали, — говорит он спокойно. — Не нужно тебе ее искать.

— Мы это обсуждали, но я с вами не соглашался, — возражаю я. — Просто тогда я думал, что смогу найти ее самостоятельно, а теперь я в отчаянии.

За прошедшие с момента исчезновения Леры два дня я прошел все стадии от отрицания до злости и принятия. Я не мог есть, не мог спать, становился все мрачнее и раздражительнее, и все, о чем думал — она. Чтобы ее найти, я перепробовал все, что можно и понял, что я, черт возьми, ничего о ней не знал! Ни то, где находится дом ее отца, ни в какой клинике лежит ее Роман. Я даже фамилию этого психа не удосужился узнать! Ни Катя, ни Матвей, ни одна живая душа в лагере не смогли сказать мне ничего вразумительного о том, почему она пропала и куда могла отправиться. Ее телефон молчал. А значит, Панин оставался моим единственным шансом. И я не намерен его упускать, чего бы мне это ни стоило.