Книга Лето наших надежд, страница 61 – Настя Орлова

— Конечно, знала. Ты так беззастенчиво пялился — я же не слепая. У меня от твоих глаз едва ожоги на теле не остались, — тянет она насмешливо.

Под водой я кладу руки ей на талию и придвигаю ближе к себе. Лера внезапно затихает. Выражение веселости покидает ее лицо. Теперь она смотрит на меня серьезно и словно в ожидании.

— На тебя приятно смотреть. В этом нет ничего удивительного.

— Какая поразительная честность, — ее обычно дерзкий голос на этот раз превращается в робкий шёпот.

Мои глаза фокусируются на ее губах. Сочных, манящих. Я медленно склоняю голову, мои губы приближаются к дрожащему рту, пока не зависают от них в считанных сантиметрах.

Дыхание Леры учащается, грудь поднимается. От желания у меня мутится рассудок. Я оказываюсь не в состоянии сдержать хриплый стон, а в следующий миг мои губы прижимаются к Александровой, похищая с ее губ тихий вздох и слизывая вкус озерной воды.

Исступленно целоваться в озере на рассвете, когда вода ласкает кожу, а горячее девичье тело доверчиво прижимается к груди — еще один новый для меня опыт. Даже поразительно — я-то считал себя искушенным любовником, а оказывается весь мой сексуальный опыт ничего не стоит рядом с Лерой Александровой. Чувствую себя мальчишкой, который открывает для себя удивительный мир плотских наслаждений, и с готовность ныряю в них с головой. Потрясающе.

Говорят, все познается в сравнении. Так вот теперь я уверен, что с Лерой у меня все как-то иначе: эмоции острее, чувства ярче, ощущения крайне волнительные и захватывающие.

Если подумать, то до ее появления моя жизнь была серой и скучной, даже если я так и не считал еще месяц назад, — именно она внесла в нее новые краски, пусть и не всегда положительные. Все оттенки раздражения, возбуждения, примитивной жажды, желания, нежности, заботы, притяжения, может быть, даже одержимости. И какой-то простой и понятной привязанности, которую испытываешь к родным людям, — вот этого я точно не ожидал найти в Лере. А она здесь — я это ощущаю на каком-то подсознательном уровне, когда держу девушку в объятиях и понимаю, что не хочу отпускать. Возможно, никогда.

Мне должно быть страшно. Страшно потому, что любая привязанность — это боль. Я это уяснил очень рано, когда от нас с отцом ушла мама. И я боюсь. Но с Лерой так легко забыть о последствиях и просто жить — без оглядки, без стоп-слова, без сожаления.

— Кирилл, — выдыхает она мне прямо в губы. — Пожалуйста…

Ощущение маленького, но такого женственного тела, прижатого ко мне кожа к коже, дурманящий вкус губ, порывистое дыхание. Ощущения настолько острые — все тело словно настроилось на то, чтобы получать удовольствие.

Мои руки скользят по гладкой спине, покрытой мурашками, касаются паутинки влажных волос на затылке. Потом спускаются вниз по спине и ложатся на округлые ягодицы, пересеченные мокрой полоской ткаи.

Лера тихонько стонет. Я сжимаю мягкую плоть пальцами и прижимаю к себе ближе. Еще ближе, не стыдясь сумасшедшего возбуждения, которое в этот самый момент трется о мокрую ткань ее трусов. В паху вспыхивает пожар. Вцепившись в мои плечи, Лера обвивает ноги вокруг моей талии, я же в ответ подхватываю ее под ягодицы.

Наш поцелуй становится безумнее. Языки сплетаются. Дыхание становится поверхностным и жадным — его хватает лишь на то, чтобы ухватить глоток воздуха и снова прижаться губами к источнику наслаждения.