Книга На моих условиях, страница 44 – Настя Орлова

— Как прошла встреча с подругой?

Удивленная этим вопросом, отрываю взгляд от созерцания проносящихся за окном пейзажей и перевожу его на Андреева, который уверенно ведет машину по автостраде.

— Почему ты спрашиваешь? – несколько колюче отвечаю вопросом на вопрос.

— А почему нет?

Я неопределенно пожимаю плечами.

— Варя – моя лучшая подруга, – говорю уклончиво. – С ней мне всегда хорошо.

— В отличие от меня? – в хрипловатом голосе отчетливо слышится насмешка.

— Заметь, не я это сказала.

Какое-то время мы едем в тишине, но вскоре я сама возвращаюсь к беседе.

— Что ты сказал о нас своей маме?

— Что это была любовь с первого взгляда, – иронично усмехается Максим.

— А если серьезно?

— Я серьезен. Учитывая поспешность, с которой мы поженились, она вряд ли поверила бы во что-то иное. Мама – неисправимый романтик.

Интонации его голоса, когда он говорит о матери, пронизаны неподдельной теплотой и нежностью, и я невольно пытаюсь представить себе женщину, сумевшую воспитать такого сына: бескомпромиссного, но заботливого, жесткого в достижении целей, но способного к состраданию.

— Твои родители поженились по любви? – интересуюсь я.

Странная улыбка трогает его губы.

— Тебя это удивляет?

— Лишь в том контексте, что отцы, твой и мой, женившиеся на любимых женщинах, не постеснялись устроить для своих детей брак по расчету, – отвечаю совершенно искренне.

— Возможно, они просто знают больше нас.

Этот странный ответ заставляет меня задуматься. Что Максим имеет в виду? Есть что-то, о чем я не знаю? Неужели помимо взаимных расчетов в этой сделке замешано что-то еще?

— Что я должна говорить? – спустя время спрашиваю я. – Твоей маме.

— Придерживайся правды во всем, за исключением причины нашей свадьбы. Здесь бы я попросил тебя подыграть мне.

* * *

Через полчаса автомобиль плавно тормозит у внушительного по своим размерам особняка с огромной зеленой территорией, подернутой первыми признаками осени. Не успевает Андреев открыть для меня дверцу, как на пороге дома появляется хрупкая женщина, одетая в простые черные брюки и серый пуловер с небольшим круглым вырезом, открывающим тонкую шею.

В том, как она выглядит, нет ничего необычного, кроме того, что ее голова покрыта модным шелковым платком, завязанным в виде тюрбана.

Бросаю вопросительный взгляд на Максима, но выражение его лица остается непроницаемым. Властно обхватив рукой мою талию, он увлекает меня к дому.

Чем ближе мы подходим к его маме, тем сильнее бросается в глаза ее болезненная худоба. На бледном лице особенно ярко выделяются потрясающие зеленые глаза – теперь я знаю, от кого Андреев их унаследовал. Но платок… Просто так такие не носят.

— Сынок, как я рада, что вы приехали! – она делает шаг вперед и протягивает к Максиму тонкие руки.

Ее глаза подозрительно увлажняются, и, когда Максим оказывается в ее объятиях, она прикрывает их. Бледное лицо вспыхивает радостью, губы, покрытые модной матовой помадой, растягиваются в улыбке.

— Ну что ты, мам, – голос Максима звучит глухо, и мне кажется, он, как и мать, пытается сдержать охватившие его чувства. – Познакомься, это Влада.

— Здравствуйте, Ирина Германовна, – говорю с вежливой улыбкой, испытывая неловкость оттого, что стала невольной свидетельницей этой сентиментальной сцены.