Книга Посмотри в мои глаза, страница 163 – Настя Орлова

— Почему ты не рассказала мне тогда? – обрывает мою истеричную тираду надломленный голос Кирилла.

— Потому что я знала, что ты сможешь переубедить меня, – не говорю, выдыхаю с очередным всхлипом. – Никто бы не смог, только ты.

— В ту последнюю ночь…

— Тогда я уже знала, что это конец, – подтверждаю я. – Я прощалась. Но была слишком… Мне было страшно. Я бы не смогла сказать тебе в лицо. Я так тебя любила.

— И поэтому ты решила уйти, как Примадонна! – цедит он, так резко вскакивая со стула, что тот с грохотом падает на пол. – Ты хоть представляешь, что пережил я, когда ты ушла? Ты убила меня своим поступком, Лера! И пока я утопал в пустоте, чувстве вины за несуществующие грехи, жалости, муках утраты и злости на весь мир, ты вышла замуж за мудака, который просто… просто… Твою мать!

Смотреть на Кирилла в этот момент мне физически больно. Больно не самой. Больно за него. В его голосе, в глазах, даже в движениях – разочарование.

— Я просто знала, что если увижу тебя… посмотрю в глаза… поговорю с тобой… не смогу… До последнего… – сиплю я, понимая, насколько нелогичным выглядит мой рассказ. И все же сдерживаться не могу, слова так и льются из меня нестройным потоком. – Я потом до последнего момента в загсе надеялась на чудо.

— Я видел тебя, – говорит он мрачно. – В свадебном платье. На крыльце дома.

— Что?

— Я убедил Панина дать мне адрес. И приехал. За тобой. – Он усмехается, но от его усмешки у меня по спине ползет холодок. – Если бы, сука, ты не появилась в белом платье на крыльце, я бы забрал тебя, чего бы мне это ни стоило.

Время всхлипов прошло. Теперь я начинаю откровенно плакать, потому что держаться больше нет ни сил, ни возможностей.

— Дядя ни-ни-когда н-не г-говорил мне…

— Он и не знал, наверное. – Он пожимает плечами. – Я просто вернулся в лагерь и никому ничего не сказал. Кате только, и то случайно. Пытался еще что-то делать, но через пару дней просто забил. Забрал документы и уехал. Находиться в «Синичке» после всего я не мог.

— Что делал потом?

— Уволился из банка и на два месяца ушел в море.

— Один? – шепчу я, вспоминая, как он мечтал однажды взять меня в путешествие.

— Один.

— Прости меня, Кирилл. Прости, – шепчу я, пряча лицо в ладонях.

Успокоиться. Нужно успокоиться. Привести в норму дыхание. Унять дрожь. Дышать. Просто дышать. Самое страшное уже позади. Я смогла, я рассказала. Даже несмотря на мучительную тяжесть в груди, я чувствую, будто с плеч свалилась непосильная ноша, которую я так долго таскала на себе в полном одиночестве.

Смотрю на напряженную фигуру Кирилла, который стоит у окна ко мне спиной, и судорожно ищу способ как-то сгладить правду, которую он только что узнал. И как-то переварить то, что я узнала от него тоже.

Осознание и сожаление. И снова боль. После жалкого письма-прощания, после утра разбитых надежд он все равно приехал за мной, только чтобы в горьком финале увидеть меня в свадебном платье, выходящей замуж за другого… У судьбы в отношении нас явно паршивое чувство юмора.

— Из-за чего вы развелись? – внезапно спрашивает Кирилл, прерывая затянувшееся молчание.

— Какое отношение?.. – начинаю я, но осекаюсь, увидев, каким яростным огнем полыхают его глаза.

— Из-за чего? – чеканит он мрачно.

— Не было какой-то одной причины, – говорю я, не решаясь скрывать правду. – Просто… У нас не получилось. Я пыталась в самом начале, но потом стало ясно, что это невозможно. Сложно переступить через себя, когда не любишь, не хочешь… Рома… Он потом проходил реабилитацию в Кисловодске и познакомился с девушкой… Она подошла ему больше.