Книга Твой личный враг, страница 39 – Настя Орлова

— Я не хочу тебя. У меня есть парень, – отвечаю твердо, не чувствуя той уверенности, которая звучит в моем ответе. В наших перепалках я так часто использую это оправдание, что уже сама перестаю воспринимать его всерьез. Благов же вообще пропускает мимо ушей.

— А я хочу тебя, – от откровенно интимных ноток в его голосе я вздрагиваю, но презрительно одергиваю себя.

— А что, Вера тебя больше не удовлетворяет? – спрашиваю едко.

— Забудь о ней, – мурлычет он довольно. – Сейчас я весь в твоем распоряжении.

— Мне неинтересно.

— Дай угадаю: потому что у тебя есть парень? – издевательски произносит он.

— Потому что мне неинтересно.

— Врешь.

— Не вру.

— Конечно, врешь. Но так даже интереснее.

— Извини, что приходится прерывать поток твоего самолюбования, но мне нужно идти.

— Торопишься к хоккеисту, чтобы получить традиционный поцелуй под бой курантов? – спрашивает он.

— Завидно? – не подумав, бросаю я. – Тебе-то мой поцелуй явно не светит.

Я не знаю, как описать улыбку, которая появляется на лице Благова в ответ на мои слова. Она хищная, самоуверенная, даже снисходительная, но ласковая. Может быть, именно с таким выражением на лице тигр смотрит на свою жертву, которая делает отчаянные попытки сбежать из запертой клетки.

Я робею. Понимаю, что не стоило так откровенно бросать ему вызов, но дело уже сделано. Его глаза полыхают бесшабашным огнем, перед которым я чувствую полную беспомощность. Знаю, что вляпалась, но не до конца понимаю последствия.

В этот момент музыка стихает, и я слышу голос ведущего. Меня накрывает паника, потому что в Новый год я здесь с Благовым, а не со своим парнем. Это в корне неправильно. Это ужасно. Но ведущий, а вместе с ним и весь зал оказываются глухими к моим моральным страданиям и начинают громкий обратный отсчет последних секунд уходящего года.

Двенадцать.

Благов решительно шагает ко мне, сокращая между нами расстояние, которое я с таким трудом отвоевала считаные секунды назад.

Одиннадцать.

Он по хозяйски кладет руку мне на талию и властно притягивает к себе. От его самоуправства ощущения пугающие – словно меня затягивает в воронку торнадо.

Десять.

Пальцы свободной руки ложатся на мой подбородок, приподнимая его. Этот собственнический жест вызывает во мне бурю пронзительных ощущений. По телу растекается горячая лава, и я машинально приоткрываю губы, чтобы было легче дышать.

Девять.

Наши глаза встречаются. Его синие сейчас почти черные – зрачки полностью скрывают цветную радужку. А их безумный блеск сводит меня с ума, заставляя судорожно сглотнуть набежавшую то ли от страха, то ли от возбуждения слюну.

Восемь.

Я облизываю пересохшие губы, а Благов, пялясь на мой влажный рот, медленно, словно испытывая меня, спускает ладонь с талии на мою ягодицу и крепко сжимает ее.

Семь.

Стук моего сердца настолько громкий, что я не удивлюсь, если его слышит весь зал. Я знаю, что в моей власти прекратить все это, но я не прекращаю, лишь склоняю голову, чтобы спрятаться от пронзительного черно-синего взгляда.

Шесть.

Неровный стук чужого сердца рядом со мной вызывает дрожь, которая волнами расходится по телу. А манящее тепло и пикантный запах заставляют закипать кровь.

Пять.

Дыхание Благова со свистом вырывается из его груди. Я чувствую его на своей щеке, на шее, возле уха. Где-то на задворках сознания теплится мысль, что он – бабник и наглец, но мой рассудок отказывается ее воспринимать. Я чувствую, что устала сопротивляться. Как-то так вышло, что ситуация уже не кажется мне неправильной, непристойной.