Книга Твой личный враг, страница 113 – Настя Орлова

От злобных интонаций в его голосе Андрюша начинает хныкать.

— Следи за своим тоном, – осаждает его мама. – Мира?

Взгляд мамы, который она переводит на меня, почти ласковый. В нем нет осуждения, только немой вопрос.

— Да, я два месяца встречаюсь с Даниилом Благовым, – отвечаю воинственно.

— Это тот мальчик, которого мы видели на приеме летом? – спрашивает она.

— Да, это тот самый «мальчик», – язвительно цедит отец. – Вскружил ей голову.

— Он любит меня, – говорю твердо. – Я люблю его. И у нас отношения.

— Через мой труп ты будешь встречаться с кем-то из этой семьи, – от зловещего тона, которым он произносит эти слова, мой желудок сводит судорогой.

— Мы, пап, не в Средние века живем, – говорю я, вспоминая слова Дани, которые он сказал мне на прощание. – Мне не нужно твое благословение. Я правда сожалею, что ты узнал обо всем таким образом. Я много раз хотела рассказать, но не смогла, так как знала, как ты к этому отнесешься. Но Даню я не брошу.

— Это мы еще посмотрим! – говорит он, и его губы сжимаются в тонкую линию.

— С тобой сейчас бессмысленно разговаривать, – говорю я смиренно. – Пойду в свою комнату.

Как только я поднимаюсь к себе, силы покидают меня. Опускаюсь на край кровати и долго смотрю в одну точку. В голове царит хаос, на душе пусто. С одной стороны, чувствую облегчение, что объяснение позади, с другой – не представляю, как разрешить ситуацию, не причинив боль близким мне людям.

Из транса меня выводит слабый звук телефона, доносящийся из рюкзака. Достаю трубку и, едва взглянув на экран, прикладываю к уху:

— Как все прошло? – спрашивает Даня. Кажется, что он совершенно спокоен, но я чувствую, что за нарочитой уверенностью кроется беспокойство.

— Плохо, как я и ожидала, – со вздохом отвечаю я.

— Давай я приеду, – предлагает он. – Поговорю с ним.

— Не самая лучшая идея, – возражаю я. – Сейчас точно нет. Пусть он остынет.

— Приедешь домой?

Дом. От этого слова сердце томительно сжимается. Он называет нашим домом свою квартиру. Странным образом я тоже чувствую себя там дома больше, чем в этой комнате.

— Сегодня побуду у родителей, – говорю я. – Завтра увидимся, ладно?

Когда я заканчиваю разговор, в комнату без стука входит отец. Его неподвижное лицо похоже на восковую маску, и от нехорошего предчувствия у меня болезненно щемит сердце.

— Больше ты его не увидишь, – говорит он безапелляционно. – Будешь ездить на учебу и обратно с охраной. С сегодняшнего дня встречи по вечерам тебе строго запрещены.

В замешательстве смотрю на отца, не в силах поверить в то, что он только что произнес. С усилием заставляю себя избавиться от гнетущего чувства обиды и разочарования и твердо произношу:

— Ты забываешь, что я уже совершеннолетняя. Ты не можешь приказывать мне.

— Могу и буду! Ты моя дочь, – его холодный чужой взгляд на мгновение лишает меня способности дышать.

— Но я не твоя собственность! Пап, как ты не понимаешь, что этим ты ничего не добьешься, – произношу уже тише, в надежде достучаться до него. – Я люблю Даню, слышишь?

— Разлюбишь, – бросает он. – Встречаться вам я не позволю.

— Не позволишь? – повторяю я, как болванчик.

Отец стоит в центре моей комнаты, уперев руки в бока, а я не могу поверить, что все это происходит на самом деле. Что это не сон. Чувствую, как внутри зреет протест. Не говоря больше ни слова, беру из шкафа спортивную сумку и начинаю кидать туда вещи.