Книга Громкий развод, страница 35 – Анастасия Ридд, Настя Орлова

— Лина, — когда Богдан замечает меня, на его растерянном лице мелькает неподдельный ужас. Наверное, нелегко понимать, что тебя застали на месте преступления и никакими красивыми словами уже ничего не исправить. — Я...

— Не утруждай себя, — перебиваю его твердо, демонстративно взмахивая рукой. — Я слышала достаточно.

Богдан бледнеет и, как мне кажется, ненадолго теряет самообладание.

— Лина, я не изменял тебе, — говорит он тихо, делая шаг ко мне навстречу. — Я не понимаю, о чем говорит Эльза.

— Не понимаешь… — грустно усмехаюсь я, складывая руки перед собой.

— Между нами ничего не было. И не могло быть, — на этот раз его голос звучит уверенно. — Мы обязательно со всем разберемся.

— Разбирайся, Дан, — бросаю отрешенно, отступая на шаг назад. — Меня это больше не касается.

— Лина, подожди… — Богдан делает попытку остановить меня, а затем обращается к Эльзе: — Эльза, какого черта ты выдумываешь? Этот ребенок не может быть моим.

— Аделина, я сожалею. Позволь я объясню… — вступает в разговор Эльза. Я перевожу взгляд на соперницу, на ее идеальное лицо с притворной улыбкой и хищным взглядом, которое выражает что угодно, но не сожаление, и понимаю, что для нее сейчас все сложилось идеально. Моя потеря — ее приобретение. У нее будет и ребенок, и Дан. Пусть подавится.

— Не интересно, — говорю неприязненно под похоронный марш, который звучит в моей голове в честь краха моего брака. — Ты можешь забирать его себе. Ты ведь этого хотела, правда?

Подняв подбородок, я гордо прохожу мимо застывшей парочки, но в последний момент Богдан вытягивает руку и обхватывает своими пальцами мое запястье.

— Лина, пожалуйста...

Мой сдавленный выдох отчетливо слышен в тишине пустого холла. Я демонстративно выдергиваю руку из его захвата, потому что от его прикосновения меня воротит, и с расстановкой произношу:

— Мой адвокат немедленно займется бракоразводным процессом. Не желаю больше иметь с тобой ничего общего.

Лицо Дана искривляет гримаса боли, желваки на щеках вздуваются, но он тут же овладевает собой. Впрочем, меня это уже не беспокоит — мне нужно думать о себе, спасать себя. Развернувшись к нему спиной, я возвращаюсь в зал. Не бегу, хотя хочется, не плачу, хотя слезы застилают глаза. Надеюсь, что толпа гостей поглотит меня, не позволив никому из знакомых заметить мое подавленное состояние.

Подумать только, я ведь была готова поверить Дану... Поверить и простить за то, что виделся с бывшей за моей спиной, за то, что заставил пройти через публичное унижение. И не услышь я признания Эльзы, кто знает, может быть этим вечером я бы ушла домой с ним, лежала бы в его объятиях, целовала…

Стоп. Хватит.

Заставляю себя отогнать видения, которые уже никогда не оживут. Предательство Богдана перечеркнуло все, что когда-то было между нами. У него будет ребенок от чужой женщины… Это не исправить ничем. Наш брак не просто дал трещину, он раскололся надвое. Его не склеишь, не исцелишь. Пора посмотреть правде в лицо — сегодня я прошла точку невозврата.

Оставаться и дальше на мероприятии я не вижу никакого смысла. Светский протокол соблюден: обязательную галочку напротив моей фамилии уже поставили, фотографии сделали — меня здесь больше ничего не держит. Я собиралась остаться допоздна из-за Дана. Теперь из-за него же не желаю находиться здесь даже лишнюю минуту.