Книга Ты знаешь мой секрет?, страница 82 – Рина Беж

И это вдвойне приятно, хоть и удивительно.

— Тебе может показаться наше с Анютой поведение странным, — Елена Валентиновна словно читает мои мысли, вспыхивающие в голове, пока мы втроем неспешно завтракаем, — но всё довольно легко объясняется.

Переглянувшись с домработницей и словно обменявшись с ней мнением, и на что-то решившись, хозяйка дома вновь сосредотачивается на мне:

— Я потеряла младшего сына и даже не успела познакомиться с его женой, твоей сестрой, Соня. Из-за болезни и собственной беспечности не узнала, как он был счастлив, чем жил последнее время, к чему стремился. И это будет моим крестом и болью на всю оставшуюся жизнь. И теперь я ни в коем случае не хочу повторения ситуации в отношении тебя и Алекса. Пожалуйста, постарайся меня не ненавидеть за прошлое, позволь стать частью вашей семьи и общаться с Надей.

Сказать, что меня ударили пыльным мешком по голове, причем, ни один раз, а как минимум десять, это не сказать ничего.

Такая откровенность сваливает с ног, и я безмерно радуюсь, что сижу. А еще вновь пробивает на слезы, которых в моем организме оказывается просто бесконечно много. И сидящие напротив женщины не помогают морально, так как и сами будто натянуты до эмоционального предела.

— Я… — сглатываю комок, вставший в горле и не позволяющий сделать глубокий вдох, — Вас совершенно не ненавижу. Даже в мыслях никогда этого не держала.

Говорю чистую правду, потому что вся моя злоба на семейство Гроссо всегда концентрировалась именно на Алексе, про которого с восхищением, хоть и редко, рассказывал Макс. Но и эти чувства давно растворились и стали кардинально противоположными.

Теперь я даже мысли не могу допустить, чтобы ненавидеть мужа.

* * *

Нелегкий момент очень удачно помогает преодолеть Анна. Она аккуратно вступает в беседу и парой фраз умудряется перевести сложный для нас с Еленой Гроссо разговор в сторону моих вкусовых предпочтений. А за простыми, ненавязчивыми вопросами, следующими друг за другом, совершенно непринужденно умудряется не просто узнать, о том, что я хотела бы увидеть на столе в обед или ужин, а копнуть глубже.

И удивительное дело, спустя всего минут двадцать мы с ней довольно непринужденно общаемся на вполне обыденные вещи, и я без привычной острой боли в груди умудряюсь что-то рассказывать о прошлом, когда мы с Лизой жили только вдвоем и любили, как все девочки, экспериментировать в кулинарии.

В скором времени Елена Валентиновна тоже успешно справляется с внутренним эмоциональным напряжением и присоединяется к нам, с мягкой улыбкой делясь воспоминаниями из детства своих детей. Ее рассказ о том, как она хитростью умудрялась накормить сыновей полезной кашей и что для этого использовала, заставляет не просто улыбаться, представляя Алекса и Макса совсем юными, но уже упрямыми и целеустремленными, но и взглянуть на женщину совершенно по-другому.

Я не вижу в ней никакого высокомерия, холодности и отстраненности, которых так ждала и боялась, никаких взглядов свысока или в стиле «деточка, я знаю, как лучше, а ты не отсвечивай». Однако, еще вчера мне свекровь казалась именно такой.

Нет.

Общение протекает на равных, без давления и желания залезть в душу глубже, чем позволяет оппонент. И это касается не только меня, но и Анны, женщины, про которую Алекс сказал однозначно, как про домработницу, а не подругу матери.