Книга Ты знаешь мой секрет?, страница 113 – Рина Беж

Представление меня очаровывает. Всё время, что оно длится, я не могу отвести глаз от артистов. Техника, зрелищность, изящество, мастерство, синхронность, смелость — поражает буквально все. Это невероятная феерия музыки, огня и движений.

Я буквально выпадаю из реальности.

— Понравилось? — уточняет Алекс после завершения.

Мы не торопимся, ждем, когда основной поток схлынет, и только потом выходим за пределы специально огороженной под выступление территории. Давид отошел к своей знакомой, чтобы пригласить ее вместе с нами немного посидеть в кафе и отблагодарить. А мы остались только вдвоем.

— Оно было великолепным, — улыбаюсь широко, всё еще находясь под впечатлением.

Хочу рассказать о самом запомнившемся моменте, когда из-за угла появляется он. Молодой смуглый парень лет двадцати пяти. Я даже толком не успеваю его рассмотреть, но в памяти, как ожог, навсегда запоминаются горящие ненавистью черные глаза и низкий пронзительный крик: «За неё!». В руках парнишки мелькает нож, полные темные губы раздвигаются в холодном немом оскале. Он юркой стрелой летит вперед, ко мне. За пару шагов до неминуемого столкновения резко запрокидывает руку. Лезвие отражает луч света.

Удар моего сердца. Его последний шаг.

Удар моего сердца. Грозный рык Гроссо.

Дальше все происходит так быстро и смазано, что я помню лишь отдельные фрагменты. Алекс хватает меня за руку и отталкивает прочь, сам бросается парню наперерез. Очередной ненормальный вопль: «За нее!». Нож опускается на Гроссо. Ответный блок. Выпад. Металлический звон упавшего на пол предмета. Гроссо же у меня спортсмен… И новый блеск. Неожиданный. Второй нож бьет снизу, исподтишка. И достигает цели.

Сквозь звон и шум в сознание прорывается крик Давида, который сломя голову бежит к нам.

А потом Алекс падает.

Падает прямо к моим ногам. Мир будто замирает. Звуки глохнут.

Я вижу только его. Моего мужа, лежащего на земле.

Колени подгибаются сами собой, и я больно ударяюсь ими об асфальт, приземляясь рядом. По лицу струятся дурные слезы и мешают рассмотреть, где именно находится рана. Пытаюсь определить на ощупь, но не выходит, руки ходят ходуном.

Прикусываю губу, тянусь повторно. И, видимо, задеваю больное место. Стон Гроссо заставляет сердце дернуться, а затем нестись вскачь, когда слышу хриплый вздох.

Живой.

Тряхнув головой, моргаю, чтобы убрать пелену с глаз. Не выходит, поэтому провожу тыльной стороной ладони.

— Алекс, — зову сипло.

Шмыгаю носом и ощупываю тело под темной футболкой еще раз, наконец, определяю место, куда вошел нож негодяя. Слева. Где-то рядом с сердцем.

— Соня, я вызвал скорую, держи, — Давид оказывается рядом и, стянув с себя футболку, вручает мне, — прижми к ране.

Чувствую себя странно, не отвечаю, лишь механически киваю и делаю как велят.

— Ты сама не ранена? — Цикал присаживается рядом, внимательно на меня смотрит, но не трогает.

Качаю отрицательно головой.

— Алекс меня закрыл, — размыкаю непослушные губы, а затем сосредотачиваюсь на своем муже.

Его очередной стон бьет по оголенным нервам. А потом его ресницы дергаются, и он открывает глаза, мутные от боли, но, главное, он приходит в себя.

— Соня, — выдыхает хрипло, — как ты?

Ужасно, потому что ему плохо. А он обо мне думает.

Но отвечаю другое.