Книга Потерянная пара альфы, страница 105 – Рина Беж

— Клавка! Нормальный сегодня бензин или опять баламутила? — слышу за спиной мужчину. — Правду говори, заразина, у меня нет желания заглохнуть посреди трассы и всю ночь ждать помощь.

— Да-а-а, нормальный, нормальный, чего орешь, — более тихое женское шипение. — Зачем покупателей распугиваешь? И так мало.

— Скоро совсем не останется, коли в вашем топливе бензина не будет.

— Ой, да ладно бухтеть-то, твоё дизельное я не трогала, а девяносто пятый малость совсем разбавила. Как учили.

— Ой, баба-дура. Дождешься, открутят голову. Ты на машину-то их глянь. На таких абы-кто ездить не станет. Ежели движок накроется, тебя век пахать бесплатно заставят, чтобы ремонт окупить.

Остатки разговора слышу совсем тихо и только благодаря слуху оборотня, потому что ухожу довольно далеко.

— Всё в порядке? — Дед Исай ловит мой хмурый взгляд и стреляет глазами на окно кассирши. — Сдачу что ли дала неверно? Или нагрубила?

— Нет, — качаю головой и рассказываю услышанное.

— Вот же бесовские душонки. Снять бы штаны да крапивой выдрать, — бурчит лесничий, выезжая на трассу. — Нам бы хоть до города добраться.

Пожимаю плечами в ответ. Все равно говорить что-то — дело бестолковое. Теперь только можно надеяться на удачу.

Которая в этот раз обходит нас стороной.

Да, водитель фуры не зря бурчал и ругался с кассиршей, приходит понимание спустя километров тридцать. Вначале двигатель начинает троить и чихать, а спустя несколько минут машина вообще глохнет и движется лишь накатом.

— Эх, беда-бединушка, — вздыхает дед Исай, сворачивая к обочине, и съезжает на боковую улицу какой-то небольшой деревеньки. — Хорошо, что хоть в селении, а не посреди трассы.

— Да тут, похоже, и жителей-то нет. Свет только в дальней избе горит, — замечаю, оглядываясь по сторонам.

— Неудивительно, все теперь в город стремятся перебраться. Тут же ни работы, ни условий для детишек нет, ни больницы, ни магазина, — старик что-то с минуту обдумывает, а затем кивает, приходя к какому-то выводу. — Ладно, дочка. Сидеть тут смысла не вижу. Машина быстро остынет. А ночевать нам где-то всё равно потребуется. Пошли-ка лучше пройдемся и осмотримся, что здесь и как.

Замечаю, что дед Исай берет с собой ружье и наши пожитки, которые Чак закинул на заднее сидение, и шустро вылезаю из машины, чтобы помочь. Желудок некстати начинает жалобно урчать, напоминая, что давно не пополнялся. И, переглянувшись с дедом, мы одновременно друг другу улыбаемся. Опять некогда поесть.

— Погодь пока тут, — старик останавливает меня возле низкого заборчика единственного освещенного дома, приподнимая руку, и снимает с плеча рюкзак. — Я пойду, гляну. Ты пока не показывайся. Мало ли.

Киваю и обвожу внимательным взглядом всё вокруг. Странно, обычно в деревнях собак держат, чтобы те вместо звонка работали и о чужаках предупреждали. Тут же животиной не пахнет совершенно. Никакой. Дом тоже выглядит убого. Краска давно облезла, крыльцо покосилось, поленница пустая, окна грязные и давно немытые, вместо занавесок — какие-то серые замызганные тряпки, двор не чищен, только следы от больших мужицких сапог продавлены в замерзшей грязной жиже. И, самое главное, от избы теплом не тянет, а на дворе ноябрь.

М-да, у меня самой всякое желание заходить внутрь отпадает. Почему-то с трудом верится, то там можно что-то хорошее увидеть. Хотя люди есть.